Горбачев растерялся. У него был жалкий вид. Ельцин явно загнал его в ловушку. Михаил Сергеевич что-то лепетал в свое оправдание, просил дождаться подписания Союзного договора, после которого будет подписан указ президента по вопросам собственности. Но Горбачева уже никто не слушал.
И тут Ельцин раскрыл свой главный козырь.
— Товарищи, для разрядки. Разрешите подписать указ о приостановлении деятельности Российской компартии…
В стенограмме, по которой описана вся эта сцена, после прозвучавших только что слов Ельцина, ремарка:
Стенограмма зафиксировала реакцию Горбачева:
Указ подписан!..
Горбачев, пытаясь овладеть собой, пробовал сказать, что это ошибка со стороны Ельцина и Верховного Совета России:
— Не все коммунисты России участвовали в заговоре… Договорить ему не дали. Свист, улюлюканье, выкрики.
Ельцин разъяснил потрясенному Горбачеву:
— Михаил Сергеевич, речь идет не о запрещении, а о приостановлении деятельности Российской компартии до выяснения судебными органами ее причастности ко всем этим событиям. Это совершенно законно.
Похоже, слова Ельцина успокоили Горбачева.
— Это другое дело, — удовлетворенно произнес он.
Снова грянули аплодисменты. На этот раз насмешливые.
Депутат В. Петренко, представлявшая Ростовскую область:
— Михаил Сергеевич, сейчас люди ждут от вас только решительных шагов. Я прошу вас просто как женщина: поступите решительно в этот тяжелый момент.
В ответ послышались заверения в приверженности демократии, идеям перестройки. И тогда Ельцин сказал то, что хотела услышать Валентина Петренко и что вызвало бурные аплодисменты, выкрики «браво!»:
— Я могу подтвердить: сегодня в полуторачасовой беседе один на один твердо было сказано Михаилом Сергеевичем, что ко всем, кто причастен был прямо или косвенно к этому перевороту, будут применены соответствующие меры по закону — резко, решительно, и никакой пощады здесь не должно быть.
После заседания Ельцин потребовал от Горбачева впредь согласовывать с ним все ключевые назначения.
Американская газета «Интернэшнл геральд трибюн» поместила карикатуру: крошечный Горбачев стоит перед исполином Ельциным, который говорит:
— Добро пожаловать опять к власти, Михаил!
В 15 часов сотрудники аппарата ЦК КПСС начали покидать комплекс зданий на Старой площади.
Леонид Васильевич Шебаршин — единственный за всю историю Лубянки ее глава, продержавшийся в этой должности только одни сутки. В своем дневнике он подробно описал, как это происходило. Запись от 22 августа.
«В девять ноль-ноль звонок. Женский голос.
— Вас просят быть в приемной Михаила Сергеевича в двенадцать часов.
— А где это? (Дурацкий, но искренний вопрос.)
Разъясняют».
Дальше Шебаршин пишет, что он поехал на Лубянку, чтобы быть поближе к Кремлю. А там Грушко срочно собрал коллегию.
«Коллективно посыпаем голову пеплом, — передает Шебар-шин царившую там атмосферу, — принимаем заявление коллегии с осуждением заговора…
…Коллегия расходится, захожу к Грушко, докладываю о вызове в приемную президента. Грушко говорит, что утром Михаил Сергеевич позвонил ему из машины и сказал, чтобы мы все работали спокойно (примерно так). И Грушко спокоен, хотя глаза у него запали и лицо потемнело».
В приемной Горбачева полно народу. Шебаршин перечисляет их имена: Силаев, председатель Верховного суда Смоленцев, Баранников, глава МИД СССР Бессмертных, начальник Генштаба Моисеев, председатель Комитета конституционного надзора СССР Алексеев, Примаков, пресс-секретарь Горбачева Игнатенко, Бакатин.
«Вошел президент. Здороваясь, я представился, и он сразу же позвал меня в соседний пустующий зал заседаний.
Разговор очень короткий. “Чего добивался Крючков? Какие указания давались комитету? Знал ли Грушко?” Отвечаю как на духу. Коротко рассказываю о совещании 19-го. “Вот подлец. Я больше всех ему верил, ему и Язову. Вы же это знаете”. Согласно киваю.
— А кто у вас начальник пограничников?
— Калиниченко Илья Яковлевич.
— Как они меня окружили, стерегли. Был приказ стрелять, если кто-то попытается пройти через окружение.
Пытаюсь сказать словечко в защиту Ильи, человека, на мой взгляд, не способного на злодейство. Ведь уже известно, что пограничникам на месте отдавал приказы кто-то из службы охраны».
Горбачев сказал, чтобы Шебаршин написал справку о своих действиях 19–21 августа.
— Пусть такие же справки подготовят и другие зампреды комитета, — добавил президент.
