«Шел второй день после подавления путча, — делился он воспоминаниями с “Московским комсомольцем” (23.08.2016). — Мы собрались, чтобы обсудить, как вернуться к будничной жизни и какие возможности и задачи стоят перед нами в создавшейся ситуации. Были мэр Москвы Попов, председатель московского правительства Лужков и я. В кабинет с довольно хитрой улыбкой, держа в руках листочек бумаги, вошел управляющий делами правительства Москвы Василий Шахновский. Отдал листочек Попову. Попов его прочел, хмыкнул и отдал Лужкову. Лужков прочитал, хмыкнул и отдал его мне».
Савостьянов взял бумажку. «Это была известная записка о том, — продолжает Савостьянов, — что идет уничтожение документов в комплексе зданий ЦК КПСС на Старой площади и что надо приостановить работу зданий. Стоит подпись — Бурбулис печатными буквами и сверху отчетливая резолюция Горбачева: “Согласен”. Попов мне говорит: “Идите, выполняйте”. Задача не вполне тривиальная — закрыть здания ЦК КПСС».
«Я позвонил начальнику московской милиции, — продолжает Савостьянов, — и попросил выделить мне две роты ОМОНа, чтобы окружить комплекс зданий, заблокировать ходы и выходы. Позвонил начальнику московского КГБ и сообщил коллегам, охранявшим комплекс зданий, что я приеду с письмом генсека, подлежащим исполнению».
Когда он с Шахновским приехал, руководитель охраны проводил их к управляющему делами ЦК Кручине.
«Я его спрашиваю: “Вы почерк своего генсека знаете?” Он несколько опешил и говорит: “Знаю”. Прочитал записку, сначала стал красным, потом пунцовым.
Начался долгий разговор, я видел, что никакого желания выполнять команду нет. Когда я понял, что Кручина успокоился, — резко ударил кулаком по столу и заорал: “Не валяй дурака, делай, что тебе говорят”. Меня проводили в будку трансляции системы гражданской обороны ЦК, чтобы я оттуда смог сделать объявление. Там мне сказали, что ключи неизвестно у кого и открыть будку не могут. Я говорю: “Сейчас 14.15, в 15.00 я арестую всех, кто останется в здании”. Сразу нашелся радист с ключами.
Я страшно боялся, что, когда буду делать объявление, горло перехватит, ведь я понимал историческую значимость момента. Меня попросили повторить объявление и назвать свое им. Я думаю: “Вот дурак, исторический момент, а я даже не представился и не вписал себя в анналы"».
Далее он сказал следующее: «В тот момент шло собрание партактива ЦК КПСС, из динамика прозвучало объявление, собрание сразу закрылось, и они побежали».
Когда, по его словам, на выходе их обыскивал народ, Савостьянов проявил гуманность. Узнав, что они с собой тащат колбасу и копченую рыбу, проявил сочувствие: «Вы им не мешайте, они в последний раз».
И сравнил захват зданий ЦК КПСС с закрытием Учредительного собрания матросом Железняком. А также назвал комплекс тех зданий «символом самой кровопролитной в истории человечества диктатуры».
Впоследствии первый мэр Москвы Г.Х. Попов, начальник Савостьянова, писал, что захват зданий ЦК КПСС по важности был аналогичен взятию Бастилии в Париже, штурму Зимнего дворца. Но в 25-летний юбилей выступления ГКЧП телеканалы обошли этот эпизод своим вниманием. «А.И. Музыкантский тоже мог бы многое рассказать», — заметил Попов.
В сентябре 1991 года Бакатин по представлению мэра Москвы Г.Х. Попова назначил Савостьянова новым руководителем столичного управления госбезопасности. 39-летний горный инженер-физик по образованию, он был одним из руководителей избирательной кампании по выдвижению академика А.Д. Сахарова в народные депутаты СССР, Г.Х. Попова — в мэры Москвы. Входил в состав координационного совета движения «Демократическая Россия», оргкомитета «Движение за демократические реформы». Работал младшим научным сотрудником Института физики Земли АН СССР, затем научным сотрудником Института проблем комплексного освоения недр АН СССР. В 1989-1990 годах — один из сопредседателей Клуба избирателей АН СССР. По его словам, планировал превратить КГБ из органа, защищающего государство от его граждан, в орган, защищающий безопасность граждан этого государства.
Но вернемся к событиям на площади Дзержинского.
Со Старой площади людской поток бурно понесся в сторону Лубянки, к зданию КГБ. Звучали призывы взять его штурмом. Разбушевавшаяся толпа пыталась сбросить памятник Дзержинскому.
По толпе пронесся слух: внутри памятника хранится «золото партии». Наивные, легковерные люди.
Подзуживаемые закоперщиками, они выбили стекла в дверях Центра общественных связей КГБ. На мемориальной доске в память Ю.В. Андропова намалевали свастику. Надписи на здании КГБ: «Павлов монстр», «Язова под суд», «Свободу В. Новодворской». Экстремистки настроенные люди призывали захватить здание КГБ.
Из дневниковых записей Л.В. Шебаршина, которого Горбачев несколько часов назад назначил и.о. председателя КГБ СССР:
«Начальник комендантской службы В.Г. Опанасенко докладывает, что толпа на площади собирается идти на штурм КГБ.
На стенах зданий пишут обидные лозунги, окружили памятник Дзержинскому.
— Что делать?
