«Артподготовкой» и «объявлением войны» назвал Горбачев тот период: «В январе и феврале 1991 года велся в полном смысле слова артиллерийский обстрел позиций союзных властей, рассчитанный на то, чтобы “выбить их из седла”, лишить воли к сопротивлению и в конечном счете уничтожить».
Говоря об обстановке, сложившейся к началу 1991 года, нельзя не назвать последствия ключевого события 1990 года — принятия Верховным Советом РСФСР Декларации о независимости.
— Это был удар огромной силы по Советскому Союзу, — говорил тогда первый и последний заведующий отделом ЦК КПСС по делам национальностей В.А. Михайлов. — И не только потому, что была принята сама эта Декларация. А потому, что не было дано определение, что же такое независимая Российская Федерация. Каковы ее границы, каково ее отношение к Крыму и Севастополю? Каковы отношения Российской Федерации с Казахстаном с точки зрения разграничения административных границ, которое проводилось длительное время?
В.А. Михайлов отмечал, что единственная из республик, Эстония, принимая Декларацию о независимости, зафиксировала свои территориальные претензии к Российской Федерации.
— Разумеется, в Декларации о суверенитете следовало зафиксировать, что есть Российская Федерация, кем являются русские за ее пределами, какова политика по отношению к ним: граждане они или неграждане. Думаю, что декларация такого рода, даже с положением о верховенстве российских законов над союзными (что само по себе противоречило Конституции), все-таки не повела бы к подрыву Советского Союза.
Однако происшедшее не получило должной оценки со стороны союзных структур — ни политической, ни правовой, никакой.
— Это было сокрушительное поражение союзных структур. Можно было вести речь о том, что на этом союзные структуры свое существование фактически прекращают. Полагаю, что принятие Декларации о государственном суверенитете России в юридически грамотной, безукоризненной форме отрезвляюще подействовало бы на принятие соответствующих деклараций других республик. Совершенно понятная беспомощность союзных структур заставляла делать вывод, что ребенок был уже больше мертв, чем жив. Далее последовал распад КПСС как единой организации для всей страны. Коммунистическая партия Советского Союза после создания Коммунистической партии РСФСР фактически перестала существовать.
По словам Михайлова, для него как для историка главное произошло 12 июня 1990 года. Тогда началось необратимое развитие, которое привело к гибели СССР.
Находило подтверждение то, о чем Крючков предупреждал Горбачева в своих аналитических записках. Еще в 1989 году глава КГБ информировал генсека: в экспертных группах Совета национальной безопасности США начали обсуждать идею создания на российской почве параллельного союзному политического и экономического центра.
23 января заместитель генсека В.А. Ивашко провел совещание с секретарями ЦК. Участвовали вице-президент Янаев и председатель КГБ Крючков. Шенин сказал:
— Идет уничтожение партии. Надо же что-то делать. А то будем висеть на фонарях на Старой площади.
Янаев возмущался, что ЦК не владеет даже прессой:
— В ней скоординирована кампания против партии.
Крючков призывал защитить друзей в ГДР и других соцстранах:
— На нас лежит моральная ответственность за их судьб 7 февраля 1991 года он направил Горбачеву аналитическую записку «О политической обстановке в стране». Ставил в известность о реальной угрозе развала СССР. Утверждал, что в стране острый политический кризис и что он может привести к демонтажу общественно-политического и экономического строя.
Называл главных политических противников — руководство Верховного Совета РСФСР и «ДемРоссию». Они вкупе с определенными силами заявили свои претензии на создание второго центра в противовес руководству СССР.
Неуправляемое распространение рыночных отношений — неприемлемо. Процесс обогащения вовлечет теневой бизнес в борьбу за политическое влияние.
Вносил ряд интересных предложений. Одно из них обращало на себя внимание своей необычностью. Речь шла о возможности образования в соответствующий момент временных властных структур в рамках осуществления мер, предоставленных президенту Верховным Советом СССР. Прообраз ГКЧП, созданного в августе 1991 года? Уж не тогда ли была выдвинута идея, воплощенная спустя полгода?
Увы, все было тщетно. Генсек-президент предпочитал больше прислушиваться к советам заокеанского Дж. Буша, чем к дельным, продуманным предложениям Крючкова, Пуго и Язова, душой болевших за судьбу своей страны.
О том, как Горбачев относился к их информации, видно из его интервью «Литературной газете», которое он дал в декабре 1991 года. Генсек, отказавшийся от партии, президент, оказавшийся без страны, он возлагал вину на тех, кто, по словам интервьюера, до путча передавал ему «много дезинформации, которую Крючков подсовывал через Болдина».
