— Сейчас я не помню. Нет, это был не Бурбулис. Честно говоря, уже не помню. В тот момент, когда я вернулся в посольство, мне сказали, что звонит президент Буш и хочет поговорить со мной. Я объяснил ему, где был. Передал ему послание от Ельцина. И сказал, что, с моей точки зрения, не известно, удастся ли попытка переворота, потому что все не выглядит уж очень хорошо спланированным, и что попытка переворота столкнулась с сильным сопротивлением. Президент Буш поблагодарил меня и пожелал нам быть осторожными. Это уже было 3.30 по московскому времени.
Дж. Колинз подтвердил также, что в «Белом доме» находилось несколько американских дипломатов, которые поддерживали связь с посольством:
— Они докладывали нам постоянно о происходящем. Это было сложно — в то время еще не было мобильных телефонов. Нужно было выйти оттуда и прийти в посольство. В «Белом доме» были очень довольны, что с ними есть люди из американского посольства. Мы собрались всем коллективом посольства и договорились, что не будем предпринимать ничего, что могло бы узаконить действия путчистов. Мы не отвечали на их звонки. МИД СССР тоже пытался выйти на связь с нами.
Дж. Коллинз отметил, что сотрудники посольства работали и на улицах. Тогда американская дипмиссия в Москве насчитывала 250 человек.
Из Киева от Варенникова в адрес ГКЧП поступило несколько шифрограмм. В самой первой после обращения Ельцина с танка у «Белого дома» сообщал, что подавляющее большинство населения и военнослужащие гарнизонов отрицательно отнеслись к этому шагу, возмущаются возможностью Ельцина свободно деструктивно действовать в отношении решений ГКЧП.
В следующей шифрограмме просил срочно дать распоряжение по линии МВД и КГБ о принятии упреждающих мер. Сообщал о готовности военных округов на Украине к действиям по оказанию помощи.
Третья шифрограмма Варенникова — наиболее решительная и требовательная. Она заслуживает того, чтобы быть воспроизведенной полностью.
Докладываю:
Оценивая первые сутки, пришел к выводу, что большинство исполнительных структур действует крайне нерешительно и неорганизованно. Правоохранительные органы фактически вообще не выполнили никаких задач. Это чревато тяжелыми итогами.
Совершенно необъяснимо бездействие в отношении деструктивных сил, хотя накануне все было оговорено. На местах мы не можем ничем объяснить гражданским руководителям и военнослужащим причины аморфного состояния в Москве. Идеалистические рассуждения о «демократии» и о «законности действий» могут привести все к краху с вытекающими тяжелыми последствиями лично для каждого члена ГКЧП и лиц, активно их поддерживающих. Но самое главное даже не в том, что каждого ждет тяжелая участь (лишение жизни и презрение народа), а максимальное дальнейшее ухудшение событий для страны. Реально государство будет ввергнуто в катастрофу. Мы не можем это допустить!
Взоры всего народа, всех воинов обращены сейчас к Москве. Мы все убедительно просим немедленно принять меры по ликвидации группы авантюриста Ельцина Б.Н. Здание правительства РСФСР необходимо немедленно надежно блокировать, лишить его водоисточников, электроэнергии, телефонной и радиосвязи и т. д.
Сегодня судьба государства именно в разрешении этой проблемы, поэтому ничто и никто не должно остановить нас при достижении намеченной цели. Нерешительность и полумеры только подтолкнут экстремистов и псевдодемократов к еще более жестким и решительным действиям.
Главнокомандующий Сухопутными войсками генерал армии Варенников.
К «Белому дому» подтягивались люди. Принялись за сооружение заграждений из железных прутьев и камней. Рядом находился «долгострой» — незаконченная теплотрасса. Оттуда брали арматуру, плиты, короба.
Ельцин подписал третий за день указ. Обвинил гэкачепи-стов в нарушении статей Конституции и Уголовного кодекса РСФСР, измене народу и Отечеству.
Постановил: сотрудникам прокуратуры, госбезопасности, внутренних дел Союза и России, военнослужащим, осознающим ответственность за судьбу народа, дается право действовать на основании Конституции и законов СССР и РСФСР. Пообещал им правовую защиту и поддержку.
Председатель КГБ РСФСР В.В. Иваненко:
— Было состояние неопределенности. Народу вокруг здания собралось совсем не так много, как сейчас кажется. Я чувствовал, что с той стороны нет четкого плана действий. Слухов противоречивых, дурацких было в избытке. Например, Константин Иванович Кобец «задвинул» про 103-ю десантную дивизию КГБ: «У меня радиоперехват, дивизия вошла в Москву!» Это же 10 тысяч штыков — страшное дело. Звоню, проверяю. Два крупных начальника в КГБ СССР в один голос уверяют, что дивизия с места не снималась, находится в Витебске.
Два народных депутата РСФСР — журналисты Б. Куркова и А. Любимов — вели радиопередачи из «Белого дома» на площадь перед зданием. Народу там становилось все больше и больше.
