Министр печати и информации РСФС М.Н. Полторанин с редакторами ряда проельцинских изданий, закрытых ГКЧП, договорился о выпуске «Общей газеты». Ее первые экземпляры распространялись в «Белом доме» в ночь с 21 на 22 августа.
Руцкой, Силаев и Хасбулатов прибыли к Лукьянову в Кремль. С ультиматумом. Потребовали провести экстренное заседание Президиума Верховного Совета, в течение 24 часов предоставить возможность встретиться с Горбачевым, провести независимое обследование его здоровья с участием специалистов Всемирной организации здравоохранения, отменить действие чрезвычайного положения, распустить незаконно созданный ГКЧП.
Кстати, Ельцин в ходе телефонного разговора с экс-премьером Великобритании Маргарет Тэтчер просил ее возглавить международную медицинскую комиссию для освидетельствования здоровья Горбачева.
Уместно привести и выдержку из публикации в журнале «Пари-матч»: «Если катар верхних дыхательных путей в августе 1986 г. помешал Михаилу Горбачеву принять генерального секретаря компартии Японии, то простуда в июне 1990 г. имела все признаки “дипломатического гриппа”: так или иначе во время политического кризиса в Прибалтике президент СССР не смог встретиться с литовским премьером Казимерой Прун-скене.
По нашим сведениям, Михаил Горбачев не страдает никакими хроническими заболеваниями. Но у него имеется выраженная предрасположенность к диабету. Поэтому ему приходится соблюдать режим, исключающий не только употребление сахара, но также избыточное количество мяса и жира. Он питается в основном овощами и фруктами. Он совсем не пьет спиртного».
Встреча Руцкого, Силаева и Хасбулатова с Лукьяновым проходила и закончилась в мирной обстановке. Но консенсуса, как любил говорить Горбачев, не достигли. Каждая сторона осталась на своих позициях.
Между тем в Форосе начал проявлять активность Горбачев.
Через генерала КГБ Генералова направлял свои заявления в Кремль. 20 августа передал требование восстановить связь, прислать за ним президентский самолет, срочно созвать Верховный Совет СССР, Съезд народных депутатов, немедленно приостановить действия ГКЧП.
В 23 часа в Москве ввели комендантский час. В «Белом доме» перед депутатами РСФСР выступил министр обороны К. Кобец. Предупредил, что на час ночи намечено блокирование здания спецназом. Охрану будут обеспечивать около 2000 организованных защитников, среди которых 300 вооруженных профессионалов. Кобец предупредил о возможном применении спецназом так называемых психотропных генераторов.
О том, что тогда происходило в «Белом доме», написано много. Как очевидцами, так и исследователями. В концентрированном виде основные версии изложены в книге «Ельцин».
«Охрана Ельцина составляла планы спасения Б.Н. в случае начала штурма. Через систему подземных люков и коридоров можно было выйти на другую сторону Москвы-реки к гостинице “Украина”. На этот случай ему приготовили парик и бутафорскую одежду. Другой вариант — подземный бункер, настолько хорошо оборудованный и автономный, настолько прочный (на случай ядерной атаки), что продержаться в нем можно было много дней, до прихода “наших”. В ночь с 20-го на 21-е Ельцин согласился туда пойти. Хотя понимал, что “наши” скорее всего не придут. Все “наши” были в здании и вокруг него (остальные сидели по домам и тихо ждали).
Наконец начальнику службы безопасности пришла в голову идея: вывезти Ельцина в американское посольство, задний двор которого находился через улицу, в 200 метрах от “Белого дома". Коржаков немедленно связался с дежурным в посольстве, и американцы приняли эту идею с воодушевлением.
Но Ельцин ехать в посольство отказался наотрез!» «Подробности!» — жаждут в таких случаях нетерпеливые читатели. Еще бы: парик, бутафорская одежда… Сразу в памяти всплывает образ Владимира Ильича.
Подробности? Пожалуйста. Притом первого лица.
Б.Н. Ельцин, книга «Записки президента», год издания 1994.
Раздел «Операция “Посольство”»: «Примерно в два тридцать ночи я посмотрел на часы, закрыл глаза и мгновенно отключился. Когда снова началась стрельба, меня растолкали помощники. Повели вниз, прямо в гараже надели бронежилет, усадили на заднее сиденье машины, сказали: “Поехали!"
Когда двигатель “ЗИЛа” заработал, я окончательно проснулся и спросил: “Куда?” Первая, еще полусонная моя реакция — все, начался штурм.
“Белый дом” — огромное здание, одно его крыло выходит на одну улицу, второе — на другую. И в том числе на тот переулок, где американцы выстроили незадолго перед этим новое жилое здание для своего посольства. Добраться туда — пятнадцать секунд. Связались с посольством, американцы сразу же согласились нас принять в экстренном случае. И затем сами звонили, даже приходили, предлагая свою помощь.
Были предусмотрены и другие способы эвакуации. Ни об одном из вариантов мне не докладывали».
