Спокойствие офицера передалось бойцу. Уверенно и виртуозно он наматывал на колеса бэтээра поворот за поворотом витого штопора дороги, мастерски преодолевая несущиеся навстречу коварные каменистые уступы. Наконец они вылетели на равнину, и, крича благим матом, водитель, заложив крутой вираж, сумел-таки остановить вышедшую из подчинения машину буквально у самого расположения 101-го мотострелкового полка. Пошатываясь, Сорока вылез из застывшей на месте металлической утробы, едва не ставшей для них погребальным саркофагом, и только тогда до него дошел весь смысл происшедшего.
При обследовании машины выяснилось, что во время разворота на перевале водитель передним правым колесом зацепил валун на обочине и расколол металлический колпак на диске, повредив тормозные трубки. Тормозная жидкость вытекла – в результате случилось то, что случилось. Из-за такой мелочи боевая машина оказалась выведена из строя, что едва не привело к гибели людей.
–
Старший лейтенант Сорока прожил в полевых условиях недолго. В скором времени оперативно-разведывательную группу, в которую он входил, выдвинули в Герат и поселили в одноименную с городом гостиницу. Правда, между собой «каскадеры» называли свое временное пристанище «Ташкент», так как строили ее советские специалисты из узбекской столицы. В палаточном городке мотострелков осталось руководство команды. Помимо бойцов группы «Каскад» в гостинице проживали партийные и комсомольские советники, а также советники, приехавшие в Афганистан по линии КГБ. Там же находилась разведточка ГРУ МО.
Неподалеку от отеля был мост, соединявший берега Герирут. Мост этот имел важное стратегическое значение – через него постоянно шли советские колонны наливников с горюче-смазочными материалами: керосином, соляркой, мазутом, бензином. Утром шла груженая колонна на Кабул, а после обеда, ближе к вечеру, возвращалась порожняя, выехавшая накануне. Поэтому на нем оборудовали блокпост. С наступлением сумерек со стороны «кандагарского» рынка духи обстреливали и гостиницу, и пост у моста, и находившийся неподалеку коттеджный поселок, в котором жили советские советники, афганское военное руководство, администрация провинции. Больше всего доставалось вилле, на которой жил старший зональный советник полковник Михаил Денскевич. Огненные нити трассеров пересекали ночное мглистое небо. Гостиница и поселок охранялись афганскими военными. Как только начиналась стрельба, они выкатывали пару танков на шоссе, разворачивали башни в сторону, откуда велся обстрел, и делали три-четыре выстрела. Крик, шум, зарево. Что-то горело, кто-то начинал плакать и причитать. Стрельба стихала. И так каждую ночь.
Помимо этого, духи регулярно обстреливали наших мотострелков, охранявших мост, из густых зарослей камыша. Этот камыш рос в изобилии вдоль речного берега, подбираясь буквально к самому посту. Как-то раз «прошили» насквозь из гранатомета наш БТР, который вез на пост очередную смену. Водитель и командир погибли.
Да еще душманский снайпер начал пристреливать гостиницу. Терпение «каскадеров» сошло на нет. Неподалеку стояла водонапорная башня. Сорока взял с собой снайпера с винтовкой, оснащенной прицелом ночного видения, и пошел вместе с ним на башню. Просидели в засаде до самого утра. Однако в ту ночь в зарослях так никто и не обозначился. Было очевидно, что их предупредили. Информаторы работали у духов четко. Те же солдаты афганской армии, которые охраняли гостиницу, исправно сообщали им обо всех передвижениях шурави. Двое из них, уже накануне самого отлета «каскадеров» в Союз, украли автомат АКС-74 у старшего опергруппы по провинции Герат майора Валерия Дорофеева и сбежали с трофеем в банду. Оружие пришлось списать на боевые потери. Мол, в горячке боя попал под гусеницу танка.
Однажды «каскадерам» чуть было не досталось от своих. Мимо гостиницы шла очередная колонна наливников из Союза. Впереди шла БРДМ с десантниками на броне. Командир машины, молодой старлей, неожиданно оттолкнул сидевшего у КПВТ (крупнокалиберный пулемет Владимирова танковый. 14,5 мм. –
