…В феврале 89-го года исполняющего обязанности начальника особого отдела по ВВС 40-й армии подполковника Лишика вызвали из Ташкента в Чирчик. Там при попытке найти покупателя был задержан недавно вышедший из Афганистана техник самолета, прихвативший с собой на память двести граммов гашиша. Знали точно, что наркотик спрятан в одном из шасси самолета, а найти не могут. Инженеры их все практически по винтику разобрали, но тайник так и не обнаружили. Оставалось последнее средство – склонить техника к добровольной выдаче. Убеждать пришлось долго. Допрос продолжался четыре часа. Четыре часа Лишик в паре с опером, непосредственно курирующим эту часть, убеждал подозреваемого в целесообразности взаимного сотрудничества и добровольной выдачи тайника. Убеждали, обосновывали, аргументировали, приводили неоспоримые доказательства его незаконной деятельности… Четыре часа он тупо отпирался, юлил, изображал полное непонимание предмета разговора, плел околесицу, негодовал, обвинял в оскорблении достоинства воина-интернационалиста, верой и правдой исполнявшего свой долг… Четыре часа напряженной психологической дуэли. Кто кого – профессионализм, опиравшийся на опыт и оперативное чутье, или же инстинкт самосохранения, помноженный на упрямство и страх? Профессионализм одержал верх. Чистосердечное признание, выдача наркотика и показанный тайник стали тому подтверждением.
Все оказалось очень просто. Колесо шасси крепилось на полую ось, в которую обычно забивали смазку. Находчивый техник с одной стороны затолкал немного смазки, потом положил скрученный в тряпку гашиш и с другой стороны засунул еще немного смазки. Закрутил с двух сторон гайки – не придерешься.
Такую смекалку да в нужное бы русло…
Из Афганистана Виктор Лишик выходил дважды. Сначала вывел из Баграма авиационную базу. Начал было оформлять документы, чтобы уехать домой, но руководство решило по-другому. Ему открыли многократную визу и вернули обратно в Афганистан за 345-м отдельным парашютно-десантным полком. Вот уже с 345-м подполковник Лишик ушел из Афганистана навсегда. А виза до сих пор так и осталась незакрытой в его старом советском паспорте, словно напоминание о годах, проведенных за седыми перевалами Гиндукуша.
Я не берусь сегодня давать историческую оценку тем событиям. Пусть этим занимаются историки. Мой рассказ – история офицеров военной контрразведки, которые одними из первых вошли в страну, на долгие десять лет ставшую символом материнского горя, офицерского долга и солдатского мужества. Эти строки – их рассказ о том, как все начиналось.
–
