— Физкультпривет, Мальцева! — Витяня ухмыльнулся и посмотрел на часы. — Ты обрастаешь криминальным опытом, как твой американский друг — трупными пятнами. Ну что, подруга, довольна? А я ведь предупреждал: без фокусов! Теперь-то хоть до тебя дошло, кому ты все выдала? Смотри, другого шанса не будет. Это Рей Бердсли, шеф аргентинской резидентуры ЦРУ. Наш враг, понимаешь ты, примадонна? И ему ты заложила меня, своего школьного друга и соотечественника. Почему? Да потому, что ты — не русская, Мальцева. Таких, как ты, сжигали в Освенциме, как мусор. Вот за это самое! Да и я бы сейчас, не сходя с места, облил тебя бензином и поджег вместе с этим сраным домом, как пионерский костер на праздник. Но без санкции не могу, ты мне еще нужна. Так что — бегом марш к умывальнику, навести гвардейский порядочек на морде, оправиться, и через три минуты — на построение. Выполняй!
— Ну! — бровастый рывком вздернул меня на ноги.
Я послушно проследовала в ванную и пустила воду.
— Она закрылась изнутри, — пробасил за дверью бровеносный неандерталец.
— Там даже окна нет, — успокоительно отозвался приглушенный голос Витяни. — Ничего, пусть причапурится, а то на пугало стала похожа… Оттащи его пока что наверх. В спальне есть платяной шкаф. Затолкаешь туда — и назад.
— Понял.
— Да, и оглядись там вокруг.
— Лады…
Я села на краешек ванны, скинула туфли, согнулась в три погибели, подложила под себя ладони и тихонько завыла. Никому, даже самым лютым врагам, я не пожелала бы присутствовать на собственных поминках. Я все отчетливей понимала, что женщина по имени Валентина Мальцева — свободная, неглупая, не лишенная некоторой приятности, относительно образованная и, в целом, неплохая журналистка, к которой я так привыкла и которой порой (правда, очень редко) даже гордилась, — уже десять дней как умерла, исчезла, растворилась в непрерывной цепи химических реакций подлости, измены и насилия. Моя духовная связь с собой оборвалась. Я превратилась в слизистый дергающийся комок рефлексов. Какой там интеллект, какие нравственные идеалы? В тот момент я жила только примитивным инстинктом: защититься, забиться в какую-нибудь глухую нору, выжить, не дать себя загрызть этим матерым, не знающим жалости зверям…
Я огляделась и поняла, что нахожусь в не совсем обычной ванной. В чем была ее необычность? Заведите в гигиеническое помещение любую, даже самую рассеянную женщину, и она сразу скажет, кто живет, а главное — кто никогда не жил в этом доме.
Так вот, эту роскошную комнату с большим, в полстены, зеркалом, с ванной цвета малахита, с аккуратными белыми шкафчиками, с желтым, очень чистым унитазом, раковиной и биде, отличало то, что до меня ее не посещала ни одна дама. Здесь пахло только и исключительно мужчинами, здесь не было ни одного, даже самого малоприметного бабского причиндала. Значит…
— Валентина, закругляйся!.. — услышала я из-за двери голос Витяни.
— Займите пока круговую оборону, — я старалась придать голосу беззаботную интонацию. — Имеет право девушка умыться с утра?
— У нас нет времени, дура набитая! — Мишин повысил голос. — В любой момент сюда может нагрянуть его команда, не понимаешь? Учти, что лежать все будут рядом — и убийцы, и праведники. Пора линять!
— Витя, еще три минутки!
— Шестьдесят секунд. Потом выломаю дверь…
…Позднее я не могла вспомнить, что именно руководило моими поступками — то ли страх, то ли озарение… Я стремительно прошлась щеткой по волосам, ополоснула лицо и ринулась шарить по шкафчикам, полкам, выступам этой внушительной, чужой, напоминавшей комфортабельную тюремную камеру ванной… В моей голове, как лианы в непроходимых джунглях, висели и раскачивались оборванные провода идей, ассоциаций, полузабытых детективов… Резидентура ЦРУ… Конспиративная вилла… Ванная, в которой никогда не бывало женщин…
Что я искала? Не знаю. Жизнью клянусь, не знаю. Просто, как электрик-дилетант с булавкой вместо отвертки, как человек, впервые увидевший переплетение разноцветных проводков, линий, реле, изоляторов, я рванулась наудачу и в жесточайшем цейтноте начала соединять оборванные концы, в надежде получить разряд, ток, проблеск.
Шкафчики были почти пусты: тюбик зубной пасты… какая-то склянка, видимо, с лекарством… едва промытый с чисто мужской неряшливостью помазок для бритья… бритвенный станок с полузаржавленным лезвием… какой-то дезодорант… несколько рулонов туалетной бумаги… цветные журналы с голыми девками…
— Валентина! — окрик Мишина не оставлял времени для дальнейших поисков.
— Уже иду…
