— В этой игре, сэр, ей, вероятно, отводилась серьезная роль, — Юджин говорил быстро и жестко. — Иначе этот… Мишин… не решился бы устраивать мясорубку на вилле…
— Вот-вот! — Уолш замахнулся папкой, словно гранатой. — И я не хочу, чтобы это повторилось, поскольку ценность этой дамы мне непонятна, а опасность — совершенно очевидна.
— Они хотели внедрить ее к нам. Давайте им поможем. Давайте поверим ей. Возможно, тогда мы получим ответы на наши вопросы.
— Ты предлагаешь отправить ее обратно?
— Да, сэр.
— У нас нет гарантий. Завтра она будет на Лубянке, и я не знаю, как поведет себя эта женщина, когда с ней…
— Может быть, коль скоро речь идет о моей персоне, вы и со мной поговорите для разнообразия? — я почувствовала, как внутри меня просыпается самая настоящая злость.
— Охотно, — Уолш резко повернулся ко мне. — Надеюсь, вы понимаете, почему наш разговор принял столь откровенный характер?
— Догадываюсь. Говорят, самое надежное место для высказывания сокровенных мыслей — это морг.
— Верно! — так и не раскрыв грозной папки, Уолш шлепнул ею об стол. Звук получился такой, словно выстрелил пистолет с глушителем.
Воцарилась дол гая пауза. Я слышала, как за спиной тяжело дышит Юджин.
— Вам уже говорили, мисс Мальцева, что вы очень везучая женщина? — бас Уолша приобрел вдруг какие-то новые интонации.
— Два раза. Как вы догадываетесь, поводов быть счастливой у меня более чем достаточно.
— Вас не ликвидировал старый прохиндей Гескин, вас не ликвидировали ваши друзья с Лубянки, вас не ликвидировали наши парни на вилле, а теперь…
— А теперь вы, видно, хотите обрадовать меня и сообщить, что эта цепь неприятностей наконец прерывается? Ведь с таким счастьем человек просто не имеет права жить дальше, не так ли?
— Будь так, мисс, вы бы ушли в лучший мир, так и не познакомившись со мной, — Уолш смотрел с откровенной издевкой. — Думаю, мы оба прекрасно пережили бы такой поворот судьбы. Но, повторяю, вам везет. По стечению обстоятельств отец этого великовозрастного оболтуса был моим фронтовым другом, самым близким мне после жены и детей человеком. Вместе с ним мы высаживались на Сицилии, вместе с ним горели в одном «джипе»… В рамках принятого в ЦРУ служебного соответствия наши с Юджином дебаты были практически исключены. Семейственность в Лэнгли — это вообще нонсенс! Но тут Юджин почему-то вообразил, что вы, мисс Мальцева, именно тот человек, на которого должно пролиться мое человеколюбие. И не только вообразил, но и использовал по максимуму наши внеслужебные отношения…
— Очень благородно с его стороны, — я просто не могла не констатировать этот факт и заступилась за Юджина, как за друга.
— И очень глупо.
— Почему? Что мешает вам поддаться внеслужебной, как вы говорите, симпатии к этому молодому человеку и отпустить меня с миром, не вовлекая в дальнейшие игры? Не надо мне верить или не верить. В конце концов я действительно не имею никакого отношения к…
— Тогда вас ликвидируют в Москве, — перебил меня Уолш. — Мало того, пока вы еще живы, хочу сообщить, что меня после этого немедленно вышвырнут из ЦРУ, а этот очарованный странник загремит за решетку. И поскольку его папаша, мой друг, отдал свои лучшие годы не бизнесу, а службе в политической разведке Соединенных Штатов, то адвокат у Юджина будет паршивый и свои пятнадцать лет он получит без лишних хлопот… Так кто же выиграет от этих перемещений? Простите, мисс, но в тексте моей присяги не было параграфа о том, что я обязан работать в интересах господина Андропова. На него и без того работает масса людей, до чинов которых мне еще служить и служить…
— Выход один, сэр, — Юджин наконец отлип от стены и подошел к столу Уолша. — Она будет работать на нас. На совесть работать. Ровно столько, сколько это понадобится, чтобы в Лэнгли не имели претензий. Тогда ее не тронут в Москве. Тогда она сможет принести пользу нам. И сохранить себе жизнь, вам — служебное кресло, а мне — чистую совесть…
— Юджин, сынок, — впервые в голосе Уолша зазвучали человеческие интонации. — Ее родители миллиардеры?
— Нет, сэр.
— Ты получил на ее счет специальные указания директора ЦРУ, о которых не имеешь права говорить мне?
— Нет, сэр.
— Она является твоей родственницей по материнской линии?
— Нет, сэр.
— Она шантажирует тебя?
— Да нет же, сэр!
— Тогда зачем тебе эти проблемы, Юджин?
— Я люблю ее, сэр.
Ошарашенный Уолш повернулся ко мне:
— Он уже сообщил вам эту новость, мисс Мальцева?
— Н-нет…
