Я не хочу сказать, что это плохо. Это как раз хорошо. «Реальность» в наше время – чисто экономическое понятие, не имеющее никакого отношения к философии, идеологии или метафизике. Будь это иначе, мир неизбежно свалился бы назад под пяту фюреров, технических миллиардеров и моральных консенсусов, генерируемых закрытыми акционерными обществами.
Почему я про это так много говорю? Да потому, что у вбойщиков есть один стыдный секрет, делающий их, в сущности, служащими «TRANSHUMANISM INC.»
Наше творчество невозможно без сотрудничества с корпорацией, потому что все имплант-коммутаторы и трансмиттеры для вбойки производят на заводах в Неваде. И поэтому наша творческая свобода кончается там… где надо. Еще можно сказать так: там… тадам. Формулировать точнее я бы не взялся. Все на ощущении. Это не значит, что мы не можем сказать ничего плохого про трансгуманистов. Можем, и еще как – от этого зависят сборы, поскольку публика подобного ждет и хочет. Но мы ограничиваем себя сами, и очень точно знаем, где флажки. Они есть, хоть расположение их постоянно меняется. Поэтому мы вписаны в систему самым конкретным образом, и можно считать, что через нас «Открытый Мозг» протестует сам против себя.
Возможно, где-то сегодня есть вбойщики, полностью забившие на «TRANSHUMANISM INC.» и на все флажки с границами. Вот только никто о них никогда не слышал.
Причина, думаю, ясна.
У некоторых начинающих вбойщиков, увы, отсутствует личное чутье, и они не знают, где именно эти флажки. Дам им простой практический совет.
Вбойщик!
Прекарбоновый философ Гегель сказал (или за кем-то повторил), что свобода есть осознанная необходимость.
Он был совсем не дурак, этот Гегель, даже, некоторым образом революционер, но осознанная необходимость в его время заключалась в том, чтобы провозгласить счастливым концом истории прусскую монархию. Что он и сделал.
Чтобы понять, в чем осознанная необходимость сегодня, читай левых философов-революционеров, продвигаемых спецслужбами через корпоративные СМИ, поглядывай в утюг и вычисляй среднее арифметическое. Научишься быть интеллектуально бесстрашным, не подвергая жопу реальной опасности. «Революционные философы» уже обнюхали и пометили все тропинки, где разрешается ходить у них. А где можно у нас, знаешь сам. Наступай точно в следы, и будет тебе счастье.
На четвертом курсе меня отчислили из школы Претория за неполное служебное соответствие. Вернее, как было издевательски сказано в приказе, «за полное служебное несоответствие».
Шейх Ахмад серьезно конфликтовал в это время с генералом Шкуро по тарифам, и тартаренские теракты случались почти каждый день. Работы было много, и профессиональных переговорщиков не хватало. Нас, курсантов, стали привлекать для бесед с тартаренскими активистками, когда те брали заложников или обещали устроить взрыв.
Так я получил свое первое официальное задание. Рассказывать о работе переговорщика подробно я не могу из-за подписки, поэтому буду говорить только о том, что и так уже просочилось в сеть.
Меня разбудили за два часа до подъема и велели срочно одеваться. Вестовой улан-батор с двумя лошадьми ждал меня у выхода из казармы – и мы поскакали куда-то сквозь темное сентябрьское утро.
Мы мчались по пустым улицам, и сердце мое стучало в груди громче, чем копыта коня. Я был почти счастлив. Мне казалось, что я перенесся в прошлое и стал странствующим рыцарем… Впереди – первый подвиг.
Когда мы прибыли на место и я увидел свое ристалище, мой романтический пыл поугас.
Старая деревянная застройка на окраине Москвы горбатилась серыми досками, налезающими друг на друга. Заборы были покрыты антигосударственными граффити в несколько слоев, но тут была такая безжандармная дыра, что уголовные письмена никто даже не потрудился стереть.
В центре этой созревшей для пожара фавелы располагалась керосиновая лавка, которую захватила шахидка.
Она не брала заложников – просто сказала, что подорвет себя среди бочек с керосином, и все вокруг сгорит. С чисто санитарной точки зрения это было бы оптимальным решением вопроса, но подобные мысли на службе надо фильтровать.
Штурмовая группа была уже на месте.
