– Я чего-то не понял? Храмовый преступник давно скрывается в храме? Ты его здесь поймал? – прозвучавший мужской голос был как ушат ледяной воды на раскаленные камни в бане. Много шипения, много пара – и тишина. Сквозь толпу храмовых стражников и жриц протолкался Советник и остановился над стоящим на коленях Хадамахой. За спиной у него бледным пятном маячило напряженное лицо тысяцкого.
– Господин Советник, это мой стражник, Хадамаха, он никак не может быть преступником… – торопливо заговорил тысяцкий.
– Тогда что он делает в храме? – взвизгнула настоятельница. – Где жрица Кыыс?
Властным жестом Советник оборвал ее вопли и наклонился, вглядываясь в лицо скрученного стражей мальчишки.
– Я тебя знаю, – как всегда отрывисто бросил он.
– Осмелюсь доложить, господин Советник, я его тоже знаю! – влез Пыу. Руку он держал на плече Хадамахи, явно давая понять, что честь ареста принадлежит именно ему. – С преступниками водится – девчонкой, которая себя за жрицу выдает, и сообщниками ее! Я их в городской караулке арестовал, а Хадамаха меня по затылку стукнул. Думал, раз сзади подошел, я его не узнаю! Ха! Я его по шишке опознал! – Пыу сдернул шлем и резко наклонил голову – среди прикрывающих лысину редких волос торчала даже не шишка – целый холм! Гора! – Разве ж такую шишку кроме Хадамахи кто набить может? – не разгибаясь, пробубнил он.
– Да-а… – протянул Советник. – Такая шишка – это, конечно, доказательство… – и он поглядел на Хадамаху с явным уважением. Не обращая внимания на порывающегося еще что-то сказать Пыу, потребовал: – Что за девчонка с сообщниками?
Жрицы переглянулись. Наконец одна – Хадамаха узнал в ней ту самую, что прилетала с храмовым приказом и велела пороть Пыу, – шагнула вперед:
– Распоряжение верховной жрицы, господин Советник. Поступил приказ арестовать девочку с голубыми волосами и двух ее сопровождающих…
– Кудрявого пса с вислыми ушами и деревянную куклу-иттерма с длинным носом? – брови Советника поползли вверх.
– Ваши шутки неуместны, господин Советник! – вскинулась настоятельница, но тот даже не обратил на нее внимания.
– Кто распорядился об аресте – Айгыр или Демаан? – осведомился он.
Лицо пожилой жрицы стало растерянным.
– Я… не знаю, – пробормотала жрица. – Приказ просто лежал у меня на столе. Я могу показать – там печать верховной!
– Приказ есть, а чей он – непонятно, – заключил Советник.
– Может быть… верховная Айбанса? – с совершенно неожиданной для храмовницы робостью пробормотала пожилая жрица.
– А эта еще откуда взялась? – почти взвыл Советник.
– Я… Мы… Не знаю! – теперь жрица чуть не плакала. – Но кто-то же… какая-то жрица… остановила чэк-най!
– Да непохожа она на Айбансу! – решительно и горячо, будто продолжая давний спор, вдруг выкрикнули из толпы жриц. – Другая совсем! Мне Кыыс говорила – она видела! Да столько Огня, сколько та жрица в себя взяла, не то что в одну Айбансу, во всех четырех верховных не влезет!
– Чэк-най остановлен силами Храма! – срываясь на визг, завопила настоятельница. – И довольно! Хватит болтать о какой-то загадочной жрице! Вон, Кыыс уже доболталась! – настоятельница вдруг резко умолкла, как подавилась, и искоса испуганно глянула на Советника.
Советник прислушивался к скандалу с неподдельным интересом. Поняв, что продолжения не будет, чуть слышно разочарованно вздохнул и протянул:
– Интересные у вас тут дела творятся, госпожа настоятельница! Айгыр исчезла, Демаан неизвестно где, Айбанса то ли была, то ли не было ее вовсе. Теперь еще какая-то Кыыс… которая доболталась, – он остро глянул на настоятельницу. – Большой нынче расход жриц в Сюр-гудском храме!
Настоятельница побелела, будто ее в снег окунули.
– Да вы не сомневайтесь, господин Советник, – вдруг высунулся Пыу, при каждом движении распространяя вокруг себя забористый аромат араки. – Какая разница, кто указ-то отдал, коли девчонка, про которую он писан, – как есть преступница! Она меня пороть велела! Десять плетей дала!
– А вот за это я ее осуждать не могу, – брезгливо морщась, сказал Советник.
– Мальчишку нужно забрать в подвалы! – голос настятельницы звучал холодно и звонко, как сосульки, на которых ребятишки так любят выстукивать простенькие мелодии. – И допросить как следует!
– Я-я-я! – Пыу затряс поднятой рукой, как старательный ученик на шаманском уроке. – Можно я, госпожа настоятельница? У меня он заговорит! У меня он все-е скажет – и где Айгыр, и где Демаан, и куда он Кыыс дел…
Хадамаха почувствовал, как внутри стало холодно, а потом горячо, будто туда Огненный шар засунули. Про храмовые подвалы знали все. В подвалах говорили. Рассказывали и то, чего никогда не было, а уж что было, рассказывали взахлеб и со всеми подробностями. А ведь он не выдержит, отчетливо понял Хадамаха. Рано или поздно он не выдержит и расскажет – не только про Айгыр и Демаан, но и про голубоволосую Аякчан, черного шамана и кузнеца. Выдаст всех. Пусть эти трое не были ему друзьями, но… ребята ему доверились!
