В романе «Хаджи» истоки арабо-израильского антагонизма показаны на фоне реальных исторических событий. Действие развертывается в среде палестинских арабов, центральной фигурой избран арабский лидер, личность сильная, незаурядная и противоречивая.В оригинале роман называется «Хадж» (Leon Uris, The Haj. New York: Bantam, 1985) — паломничество в Мекку , которое каждый трудоспособный мусульманин, который может себе это позволить, обязан совершить хотя бы раз в жизни. Буквально это относится к паломничеству, которое глава семьи Ибрагим аль-Сукори аль-Ваххаби совершил в Мекку в молодости, и в результате получил почетное звание «хаджи», используемое на протяжении всей книги. Образно это относится как к трансформирующему физическому путешествию, которое семья совершает из своего дома в Табахе в лагеря беженцев около Иерихона, так и к переживаемым психическим трансформациям, когда ее отрывают от традиционной жизни.
.
Леон Юрис (1925–2003 гг.) родился в Балтиморе (США) в небогатой семье еврея-эмигранта из России, до переезда в США прожившего некоторое время в Палестине. Первый роман Л. Юриса «Боевой клич» об американских морских пехотинцах был издан в 1953 году и вскоре экранизирован. Через два года появился роман «Злые холмы», а в 1958 году — «Экзодус» («исход»), принесший Юрису мировую славу. Русскоязычному читателю «Экзодус» стал известен благодаря переводу, сделанному в 1963 г. тайно, в одном из лагерей политзаключенным А. Шифриным и вскоре распространенному в СССР «самиздатом». Л. Юрисом написаны также романы «Перевал Митла», «QB VII», «Мила, 18», «Хаджи», «Троица», «Армагеддон», «Топаз», «Выкуп». Высокую оценку критики получили документальные книги, написанные Л. Юрисом при участии его жены, фотографа Джилл Юрис, — «Ирландия: Красота страха» и «Иерусалим: Песнь Песней».
Большинство книг Леона Юриса посвящено темам еврейства, Израиля и Ближнего Востока. В них четко выражена авторская позиция, которую сам Юрис изложил в интервью газете «Джерузалем пост»:
В романе «Хаджи» истоки арабо-израильского антагонизма показаны на фоне реальных исторических событий и как бы «с той стороны». Действие развертывается в среде палестинских арабов, центральной фигурой избран арабский лидер, личность сильная, незаурядная и противоречивая. Со стороны некоторых критиков роман вызвал обвинения в расизме; о справедливости этих обвинений пусть непредвзято судит читатель. Роман проникнут высоким гуманизмом и горячим сочувствием к трагической судьбе его персонажей.
Для того чтобы провести годы в путешествиях и изысканиях и в итоге написать такой роман, как «Хаджи», писатель по необходимости должен стать автором эгоистичным и испытать своих близких на прочность. Замысел романа моя жена Джилл приняла с не меньшим увлечением, чем я сам. Она самозабвенно отдала ему все: сочувствие, верность, любовь. Она заботилась обо мне и оберегала меня, нередко в местах темных и опасных. И что существенно, она внесла очень важный вклад своими проницательными и мудрыми советами при написании романа. Эти страницы едва ли были бы написаны, не будь рядом со мной такого соавтора.
Еще при работе над романом «Троица» я убедился, что моя помощница по изысканиям Диана Игл обладает мистической способностью схватывать, что именно я пытаюсь сказать и что нужно для изложения. Замысел «Хаджи» любому исследователю бросал трудный вызов. Она ответила на этот вызов, напечатав тысячу и одно блестящее сообщение. Всякий день, отправляясь в очередное сражение у пишущей машинки, я находил возле себя факты из этих сообщений, а немедленная помощь ждала лишь намека. Она не только значительно способствовала достоверности романа, она сильно облегчила бремя моего труда. Я благодарен Диане как другу, и я высоко ценю ее неизменно дружеские чувства к Джилл и ко мне.
Многие события, описываемые в романе «Хаджи», соответствуют историческим фактам и данным архивов. Многие эпизоды построены вокруг исторических событий, использованных как фон для выдуманной фабулы.
Могут оказаться в живых те люди, кто принимал участие в событиях, подобных описываемым в этой книге. Возможно поэтому, что кого-то примут за персонаж романа.
Позвольте мне подчеркнуть, что все персонажи «Хаджи» созданы автором, и что это полностью вымышленные лица.
Разумеется, исключение составляют такие общественно признанные фигуры, ассоциирующиеся с описываемым временем, как Давид Бен-Гурион, Иерусалимский муфтий Абдалла, Игаль Аллон и другие.
При переводе арабские и ивритские слова нередко имеют много разных вариантов написания. Я останавливался на самом простом для читателя, легко узнаваемом написании[1].
Юный Ибрагим тихо занял свое место у постели отца. Хрипя, старик завершал свое последнее выступление.
Тускнеющими глазами шейх дал понять, что узнает сына, и собрал последние силы. Вытащив из-под подушки украшенный драгоценными камнями кинжал, он дрожащими руками передал его Ибрагиму, выполняя древний обряд передачи власти.
— Это принадлежит Фаруку, — сказал Ибрагим. — Он старше меня.
