Аня встаёт, дальше едет, стоя, глядя, как за стеклом едет влажный пепельно-голубой воздух, поле, покрытое им и пропитанное, овраги с ещё не истёкшей ночью и туманом в них, иногда дороги, выныривающие из злаков и трав внезапно и незаметные по-партизански, они часто значат остановку, иногда в конце них даже ждёт кто-нибудь одинокий, потом вновь поле и воздух, потом поле сперва ощутимо скорей, чем заметно, но всё более видимо начинает сякнуть, редеть и уменьшаться в росте, а в воздухе прибывает пепельного в пепельно-голубом, это значит – её остановка.
Качнуться к выходу, пойти к выходу, пауза, ступень, ступень, грунт, сзади вздыхает, захлопываясь, бронхитно прокашливает своё ржавое нутро и трогает с места, отдав воздуху столько дыхания и дороги с колёс, сколько нужно, чтоб память о нём была зримой, вещественной и ощущаемой, проводить его взглядом, потом посмотреть на первые дома, потом убрать взгляд и выдохнуть, потом пойти туда, дома молчат сквозь пепельно-прозрачных медуз, из которых составлен сегодня воздух в посёлке, такие же, как её дом, ростом и формами, но чаще с каменной кожей, чем с деревянной, и с пеплом в красках, а не с синим, довольно-таки многочисленные, Аня идёт между ними одна, улицы пусты, есть волнистый асфальт, проколотый тут и там длинной тёмной острой травой, как осока на суше, есть пыльные горшки с цветами за пепельными пыльными стёклами, есть хлопья красок и штукатурок, путешествующие по всему посёлку ветром или чужими ногами, когда они появляются, в роли пены для волн асфальта и, особенно, берегов, идём минуты две-три и выходим на пепельно-голубой пустырь, а нет, двор, просто в центре бледно-голубое здание, с забором напротив только одной из сторон, мимо Ани компания старшеклассников, кто-то бросает: «Прет», и скрываются где-то налево от школы, Аня слегка провожает их взглядом, потом её накрывает нервным холодом, она приобнимает себя за локти, бросает на зданье какой-то подозревающий, хоть и усталый, взгляд, и двигает туда, через пустырь к широким лестничным ступеням у входа, заваленным почти полностью постерами из журналов «Молоток» и «Все звёзды», среди них и на них сидит по-турецки мрачное шамано-рэперского вида существо со скотчем, клеем и ножницами, собирает из множества лиц и тел одно, Аня подходит и останавливается, у неё холодный тембр голоса, будто и он мёрзнет, немного ниже обычного:
– Привет…
Существо поднимает руку, потом голову.
– А где Кошка?
Теперь они одного пола и возраста.
– В лучших мирах.
– Уже?
– Ещё. Со вчера.
У Ани отваливается смысл её пребывания здесь, она оборачивается к сараю на школьном дворе, будто ответ в нём, но такой, что идти за ним тоже бессмысленно, тот как раз открывает дверь и глотает двух-трёх старшеклассников…
…лампы гудят, как если б буддийское песнопение заклинило, одна пульсирующая от салатового к зелёному и одиннадцать фурацилиновых с пупырышками и рёбрами на поверхности, под пульсирующей в дальнем углу зона завсегдатаев сарая, один сегодня качается из стороны в сторону, как человек-маятник, с той же механистичностью и непогрешимостью ритма, медленного, с большой амплитудой и капюшоном на галазах, которым остальные хоть как-то скрывают его, в остальных из-за него толкаются черти смеха, только и делаешь, что зажимаешь рот или втыкаешься рожей во что-либо, в конце концов его вдавливают в стену и соседу до конца урока приходится сидеть почти на нём, под остальными лампами читают учебник или вроде как, биологичка читает любовный роман, Аня за пустой партой, не разбирая вещи, внутри глаз и внутри головы жарко, рукам и ногам холодно, время сгустилось в улиточную слизь и скользит с улиточной скоростью, в окне идёт снег, верней, остановлен: брызги краски на стёклах, за ними, домами и плотным слоистым воздухом труба маминого завода, как сигарета великана, если б он лежал там на спине и дышал в предполагаемое, хоть и не видимое сегодня солнце.
Дверь растянуто каркнула и открылась, везя на себе Кошку, руки за верх двери, ноги подобрать. Спрыгивает, её хвост махнул всем приветственно, хлопает её по спине, фирменная ухмылка, идёт к нужному проходу меж парт:
– Здрасте.
– 20 минут опозданье. Два. Читаем учебник, параграф три.
Кошка в проходе, Аня и из-под зелёной лампы следят за ней, скидывает рюкзак на пол возле аниной парты, садится, размашисто обнимает её, улыбается рядом с ухом:
– Салют, – и дальше шепчет под партой, ища в рюкзаке, – Так. Я сегодня не здесь… Если кто будет спрашивать, ты придумаешь что-нибудь, ладн?
Смотрит на неё секунду в скрепление договора, потом устраивает голову у неё на плече…
– А ты не вернёшься… поговорить? – вопрос того, кто знает ответ…
