Поздним утром Техути проснулся, отмахиваясь рукой от мухи, что снилось, ходила по его лицу. Открыл глаза, с трудом удерживая веки поднятыми, удивился чугунному звону в голове и пересохшему рту. Ночью он не пил вина, он вообще пил его мало, остерегаясь, слишком богата на секреты стала его память, и все нужно было держать верно сплетенным, не путая и не обрывая нитей.
Садясь посреди сбитых неудобными комками покрывал, брезгливо подумал о ночных развлечениях и тут же прогнал мысль, не позволяя ей вырасти.
Из открытого окна смотрели на него темные глаза девочки-рабыни. Не тот взгляд, первый, с отчаянной надеждой, и не второй, с покорным страхом и ожиданием боли. Черные глаза стояли неподвижно, полные обещания мести, и ничего кроме мести не было в них.
Техути моргнул, сжимая на покрывале пальцы. И выдохнул, узнав лицо хозяйской дочери.
— Чего тебе, Алкиноя?
Не отвечая, девочка скрылась за пышными листьями, заслоняющими край окна. Техути нервно улыбнулся, опустил глаза, разглядывая свои руки. Глупец, ночную забаву увезли на рассвете, засыпая, он сам слышал, как прошли по дорожке тяжелые шаги — приказчик увел девочку туда, где поджидал купец, отправляясь с караваном. И ему ли бояться тринадцатилетней рабыни?
Большая комната была полна яркого света, он даже не задернул шторы, валясь на постель, так устал. Но он никого не боится.
Продолжая разглядывать свои пальцы, вытянул руку, растопыривая их. Как быстро сошел степной загар. И кость стала тоньше, руки похудели, запястье сгибается, как девичье. Вчера ночью…
Передернув плечами, поднялся и, прислушиваясь к дневному шуму, стал приводить себя в порядок. Нужно помочь Канарии с подсчетом запасов в кладовых, урожай, каждый день прибывают мешки с зерном из дальнего поместья, аккуратные кадушечки чистого меда, корзины яблок, которые рабыни, ползая на коленях, раскладывают ровными рядами на полу отдельной комнаты, еще мешки — с сушеными ягодами и пряными травами. Кроме того, что Канария жадна до грубых забав, она еще и умелая сильная хозяйка, и поместье, содержашее большой городской дом, поля пшеницы и два фруктовых сада — работает непрерывно, так мерно вытекают из клепсидры тяжелые капли воды.
Интересно, что может заставить медведицу нарушить заведенные порядки, наплевать на подсчет продуктов, разбирательства со слугами и распорядок жизни большого дома?
Техути тщательно расчесал короткие волосы, сел в кресло и хлопнул, призывая раба. Тот явился из соседней комнаты, задвигался от жаровни, принося теплую воду в специальной мисочке, к хозяину, терпеливо задравшему подбородок. Сверкнуло наточенное лезвие и раб, вытягивая губы трубочкой, принялся бережно выскабливать кожу.
Как раздражает ее тяжеловесная уверенность в том, что все должно принадлежать ей. Бесит это спокойствие, оно есть даже в ее исступлении, в диких забавах, в яростной, подчиняющей любви, в том, как жадно она ест и как хохочет, закидывая большую голову с горлом львицы.
— Ты что не мог присмотреть за огнем? — раздраженно спросил Техути, — почему холодно?
— Огонь горел всю ночь, мой господин, — испуганно ответил тот, держа лезвие у самой кожи, — и сейчас горит так же сильно.
— Подай покрывало, — Техути топнул босой ногой, чувствуя, как бегут по коленям зябкие мурашки. Парень осторожно положил лезвие и побежал к постели, кланяясь, набросил мягкую ткань на озябшие колени. Подождал, когда пройдет приступ дрожи и снова поднес лезвие к горлу.
Закончив, быстро убрал плошку и, кланяясь, вышел, унося воду и полотенца. Техути подошел к квадратному полированному зеркалу, украшенному бронзовыми фигурками. Показалось или и, правда, его скулы похудели и заострились? Проклятая Канария пьет из него соки, так это выглядит. Хорошо, что вечером он идет проведать Хаидэ. Рядом с ее мягкой любовью он становится сильным. И даже несмотря на то, что думать о ней раздражительно и беспокойно, сил у него прибавляется. Пусть она поживет в отдельной комнате дома Хетиса, нужно придумать причин, чтоб удержать ее в полисе как можно дольше. И ходить к ней, за силой. Он должен быть сильнее Канарии. Сильнее всех, с кем сводит его жизнь. Через пару дней состоится пир с приглашенным чудовищем. Тот, конечно, безобразен и мощен, но туп и это делает его слабее ума и хитрости. Пусть Канария развлечется с диким уродом. И даст Техути отдохнуть от своей ненасытной страсти. А потом демон двинется дальше, забрав своего купца, который не узнал бывшего раба. И свою закутанную в покрывала молчаливую жену. Говорят, она красавица. Может быть стоит выяснить это получше. А может, и нет, к чему переходить дорогу тупому чудовищу.
День прошел мирно и размеренно, в хлопотах о хозяйстве. Освеженная Канария покрикивала на рабов, диктовала списки, распоряжалась обедом и распекала Теопатра, который упал с дерева, пытаясь перелезть через ограду. А после полудня Техути испросил разрешения сходить к базару, наспех придумав торговца удивительными снадобьями, что уедет к ночи.
