Когда через полчаса тело Нижегородцева увезли, а протокол был написан, я почувствовал невероятное облегчение. Попрощавшись с милицией, я откланялся, прихватив с собой Скворцова. Мы с ним каждый на своей машине поехали ко мне домой.
Когда мы расположились в моей комнате, я в лоб спросил его:
– Виктор, вы верите в бога?
– В бога? – глаза Скворцова расширились. – Да, я крещеный. А какое это имеет значение?
– Имеет, – сказал я безапелляционным тоном и, не давая ему опомниться, задал следующий вопрос: – А с Сатаной у вас близкие отношения?
– С Сатаной?! – глаза Скворцова готовы были вылезти из орбит. – Да вы что, издеваетесь, что ли?
– Вы прислали Нижегородцеву это послание? – я вынул из кармана листок бумаги.
Скворцов взял в руки бумажку и с серьезным видом начал ее рассматривать.
– Не-ет, – протянул он после полуминутного молчания. – А что… что это?
Я не стал отвечать на вопрос и выхватил у него бумажку.
– В общем, так, Виктор, – решительно сказал я. – Первое. Вы мне рассказываете о том, какие у вас были контакты с различного рода религиозными деятелями, вплоть до бабок-наговорщиц. Второе. Я не знаю, отчего умерла ваша жена, но, по всей видимости, Нижегородцев в этом не виноват.
– В том, что с ним это случилось, я не вижу ничего удивительного, – заметил Скворцов. – В нем была скрыта темная сила, я вам уже говорил про это… Вот он и нарвался на того, кто ему отомстил…
– Вы знаете, что наш город пользуется плохой славой? – вдруг спросил меня мой заказчик.
– В каком смысле? – удивился я.
– В смысле нечистой силы, – сказал Скворцов. И, заметив недоумение в моих глазах, продолжил:
– Да-да, мне еще об этом говорила та бабка, у которой я снимал порчу. У нас регулярно на Птичьей горе происходят шабаши ведьм и колдунов. Обычно это случается в апреле. Вот, наверное, перед очередным своим сборищем они и разгулялись…
– Виктор, я со вчерашнего дня, может быть, и склонен относиться более серьезно к потусторонним мирам, однако до этого никакими ритуальными убийствами в нашем городе и не пахло, – скептически заметил я.
– А это и не ритуальные убийства вовсе, – вдруг заявил Скворцов. – Это внутренние разборки. У них ведь тоже группировки, кланы, они между собой борются. Вот Нижегородцев и попал, что называется, «под раздачу».
– А того, кто мог бы организовать эту раздачу, вы не знаете?
Скворцов недоуменно посмотрел на меня.
– Иными словами, знакомы ли вы с кем-нибудь из представителей параллельного мира, кроме Нижегородцева и бабки, у которой вы снимали порчу?
– Нет, никого не знаю, – ответил он. – Я человек суеверный, и во всю эту гадость не лезу. Потому что это дело серьезное. Один мой знакомый, некий Дима Шалин, тоже относился к этому наплевательски, пока на него не наслали порчу. У него открылось кожное заболевание, которое никакие врачи и экстрасенсы вылечить не могли. А потом у него и с женщинами начались проблемы… Вот так вот…
Скворцов посмотрел на меня серьезными глазами и тяжело вздохнул.
– Надеюсь, теперь вы понимаете, что я не зря к вам обратился? – спросил он меня.
– Что бы вы ни утверждали, а я не верю в то, что ваша жена умерла по чьему-то велению, – сказал я, проникновенно посмотрев Скворцову в его серьезные глаза. – Однако раз уж я влез в это дело, и, несмотря на то что оно мне явно не нравится, давайте с вами поговорим о людях, окружавших как вашу жену, так и Нижегородцева. Насколько вы близко были знакомы с покойным?
– Сидели в компании несколько раз. Уж не помню, кто нас познакомил. Помню только, что, когда он увидел Лену, его глаза загорелись, и он сразу начал ее обхаживать.
– И как вы реагировали?
– Сначала спокойно. Ведь выяснилось, что он представитель нетрадиционной медицины и может помочь нам завести ребенка. Ну, а дальше вы знаете, – Скворцов вздохнул, – неудачный курс лечения, приставания… Мы перестали видеться с ним за месяц до смерти Лены…
Скворцов обхватил голову руками и уставился вниз.
– Виктор, а что вы можете сказать про некую Ларису Крикунову, подругу вашей жены?
Мой собеседник медленно поднял на меня глаза, которые излучали беспросветное горе и тоску, и вдруг как-то просветлел. Он криво улыбнулся, поднял брови и тихо произнес:
– Лариса…
– Так что же вы можете сказать мне про нее? – нетерпеливо спросил я.
Скворцов снова нахмурился, лицо его стало напряженным.
– Она была подругой моей жены, – выдохнул он.
– Это я знаю. С Нижегородцевым она была знакома?
– Да, – после некоторого замешательства ответил Скворцов.
– Какие у них были отношения?
– Да откуда я знаю! – вдруг неожиданно раздраженно отмахнулся от меня Скворцов.
Мне показалось, что Скворцов наверняка об этом знает, но это не является для него приятной темой разговора.
– Хотя, подождите… – Скворцов наморщил лоб, что-то вспоминая. – Как-то на одной из вечеринок они, кажется, ушли вместе. Это было незадолго до ссоры моей жены с ней.
– А из-за чего, собственно, они поссорились?
