Скворцов почесал голову и сделал напряженное лицо, как бы что-то обдумывая и прикидывая. Воцарилась пауза. Я уже привык к манере собеседника тянуть из себя слова, как соленья из трехлитровой банки рукой, и довольно спокойно это воспринял.
– Поссорилась не только она, но и остальные мои друзья, – наконец сказал он. – У нее с определенного времени стало что-то не в порядке с головой… даже, скорее, с другим жизненно важным органом, расположенным в другой части тела…
Я вопросительно посмотрел на Скворцова.
– В общем, у нее началось… бешенство матки.
– То есть?
– Она считала своим долгом переспать со всеми мужчинами нашей компании.
– Очень интересно, – улыбнулся я. – И что же, вы оказались среди них?
Виктор покраснел и начал мять руки.
– Поня-ятно, – протянул я.
– Да нет, вы меня не так поняли! – вдруг неожиданно запротестовал Скворцов. – Это было только один раз, и то по пьянке… Мне потом было очень стыдно.
– Ваша жена знала об этом?
– Да, – понурил голову Виктор.
– И после этого Лариса в ваш дом уже не входила?
– Да, Лена сказала, что больше эту б. дь не желает видеть.
Я задумался, решая, какие вопросы мне еще задать, чтобы прояснить для себя обстановку, которая для меня казалась слишком запутанной, чтобы сделать хоть какие-то выводы.
– А у этой Ларисы мужа, как я понимаю, нет… – произнес я, глядя на задумчивого Скворцова.
– Был, да сплыл, – коротко ответил он. – Сейчас у нее есть друг, он работает не то в милиции, не то в госбезопасности… Зовут Вадиком, фамилия Романцев.
– Вот как? – поднял я брови. – Очень интересно.
Скворцов неожиданно оживился и улыбнулся:
– Он очень ревнив и даже следит за ней, используя своих подчиненных.
– Крикунова проживает одна?
– Нет, со своим ребенком и родителями.
– Значит, вы, образно говоря, осквернили супружеское ложе? Все это произошло у вас дома?
Скворцов недоуменно поднял на меня глаза, некоторое время подумал и протянул:
– Не-ет… Ей Вадик снимает квартиру, специально для интимных встреч с ней. Вот там мы и…
Мы еще немного помолчали. Я думал о том, что же еще я могу узнать у Скворцова, что может помочь мне продвинуть это непонятное дело.
– Значит, пациентов Нижегородцева вы не знаете, с кем он общался, не знаете… – угрюмо констатировал я.
– К сожалению, нет, – поднял голову Скворцов, сочувственно заглядывая мне в глаза. – Он нездешний, уроженец Пензы. Жил один. Больше ничего не знаю.
