Не желая объясняться, я медленно потекла вниз, под стол. Мой напарник немного подумал, осмотрелся – не глядят ли на нас именно в этот момент, и все-таки отважился присоединиться. Рядом с нашими местами пары ушли танцевать, и теперь в двух метрах справа чернели начищенные ботинки, а слева покачивался край белой скатерти – это тонкая женская ножка болтала на носке полуснятую туфлю.
– И что мы здесь делаем? – поинтересовался Глеб, когда несколько привык к новому положению.
– Смотри, это же перевернутый мир, – прошептала я. – Ты прямо среди людей, в самом центре общества, но они тебя не видят. И ты можешь просто наблюдать за ними отстраненно, без оценочных суждений. Вот они – и вот ты, но будто в разных подпространствах. И когда ты есть, но тебя как будто нет, становится неважно, как ты одет, какой у тебя статус или как ты прочитал доклад. Только с такой точки зрения и можно начать видеть что-то более значимое – себя самого без блестяшек и галстуков.
Глеб осмотрелся, подумал и признал:
– Что-то в этом есть… Но обязательно ли для этого выглядеть так глупо?
– Только до тех пор, пока тебя парит, как ты выглядишь, – повторила я уже высказанную мысль.
Мужчина всерьез пытался осознать мою философию и даже отчасти ее понимал, потому и не спешил возвращаться в подпространство остальных людей. Возможно, это могло стать началом нового пути – уже пути обращения Глеба в нормального интроверта, однако нас застукали. Скатерть отодвинулась, внизу показалось совершенно неэмоциональное лицо официанта, а тон его был предельно серьезным:
– Вам десерт сюда подать?
– Мы, пожалуй, вернемся на место, – успокоил его со смехом Глеб и пополз обратно, на светлую сторону.
Я хоть и вздохнула, но за десертом могла бы и на край Солнца отправиться. Вот только эта незначительная, мимолетная близость, когда меня услышали и попытались понять, весь день сделала не таким уж бесполезным.
Мне показалось, что там, под столом, мы с Глебом очень сблизились. До сих пор я считала его занудным праведником, но он, как оказалось, подает неплохие надежды! Не всякий же зануда меня бы поддержал в таком спорном занятии. В понедельник я даже улыбнулась ему при встрече приветливее, чем обычно:
– Хорошо же посидели, правда?
– Замечательно, – согласился он и тотчас все испортил: – Особенно мне понравилось, что ты сама меня за руку схватила и совсем не дергалась, хотя мы были вынуждены почти прижиматься плечами. Это отличный знак: твоя фобия прикосновений не такая уж запущенная. Или все-таки ты просто должна привыкнуть к человеку, как привыкла ко мне.
Все, больше мне с ним разговаривать ни о чем не хотелось. Как можно было двумя предложениями все приятное впечатление о себе перечеркнуть? Но Глеб, пока ехал до офиса, все не унимался:
– Я много думал о том, что ты сказала. Могу предположить, что тебе очень бы понравились выезды на природу, в полную глушь – лучше, конечно, подождать тепла и тогда экспериментировать. Когда сидишь на склоне горы или на берегу реки, то иногда ловишь такое же ощущение: словно смотришь вокруг, но больше в себя самого. Как считаешь, похоже? И ведь такой эскапизм очень многим людям свойственен!
Я упрямо пялилась в свое окно. Ответа он не дождется, ни одного больше слова не услышит до конца его дней! За руку я его сама взяла, ишь! Да не привыкла я к нему – он мне так же противен, как в первый день знакомства.
Уже в отделе Глеб сдался, накидал мне распоряжений на день и удалился в кабинет. С Сергеем Сергеевичем все еще не клеилось – он слишком по-отечески был ко мне дружелюбен. Потому я снова начала засматриваться в сторону свободы.
Третьей встречи с Аленой я ждала не меньше, чем второй. Но была уверена: она придет снова, такие напористые глуповатые таранные установки не умеют быстро переключаться. Еще сильнее была убежденность, что Глеб за несколько минут до ее появления исчезнет. У него на бывшую радар или даже какие-нибудь вполне реальные датчики перемещения, это уже неоспоримый факт. Но у меня созрел план на его план, потому я подбежала к Алене сразу, как только она снова обозначилась в офисе.
– Привет! Я тебя не сдала, как сама можешь догадаться. И почему мы не додумались сразу обменяться номерами телефонов?
– То есть Глеба опять нет на месте? – Длинные ресницы грустненько поникли. – И мы снова будем искать его по всему городу?
Я вздрогнула, припомнив, чем закончилась предыдущая попытка.
