– Почему… Ты помнишь, я показывал тебе свой первый горшок?
– Да, он был совсем кривой.
– Вот видишь, ты не гончар, но можешь отличить хороший горшок от плохого. Ладно, сегодня я уже не сяду за работу, пошли, я покажу тебе настоящего поэта.
Хасан радостно подпрыгнул, запахнул полы рваного халатика и вприпрыжку побежал за дядей.
Они свернули на улицу, где сидели медники, прошли мост с гадальщиками и оказались недалеко от базара. Здесь в тени большого карагача сидел старый калека-нищий. Хасан знал беднягу. У нищего не было правой руки, обрубком языка он издавал малопонятные звуки, а пустые глазницы уродовали и без того некрасивое лицо. На что мальчишки любили дразнить убогих, но к этому уродцу подходить боялись.
– Смотри, – тихо сказал Оман.
– Куда? – еще тише спросил Хасан. Он боялся калеки.
– На нищего.
– Зачем?
– Перед тобой поэт.
– Ты смеешься надо мной?!
Вместо ответа Оман прочел:
Людей пора переродить и вырастить свой сад,
И мир свой заново создать – иначе это ад…
И о чудо, когда зазвучали стихи, нищий повернул к ним лицо, хотя они стояли далеко.
– Это его стихи? – не мог поверить Хасан. – Он же не может говорить и видеть!
– Когда-то у него были глаза, язык, обе руки. Но однажды эмир приказал сделать из него калеку.
– Зачем?
– Поэт написал стихи. В них он сказал, что лицо эмира походит на тыкву, а сердце напоминает камень.
– Зачем же он так сказал?
– Потому что только каменное сердце может увеличивать налоги, когда в стране неурожай, и дети умирают от голода.
Хасан молчал, а Оман продолжал:
– Понимаешь, мальчик, поэт – это уста народа. И его стихи – это боль и радость народа. А чтобы чувствовать то же, что чувствует народ, поэт должен жить среди народа. Он должен есть то, что ест крестьянин и носить рваный халат, как простой ремесленник. Вот почему я усомнился, что богато одетый толстяк у Али настоящий поэт. Ну а услышав его стихи, окончательно в этом убедился. Стихи – это рев бури, журчание ручья, шепот песка. Стихи заставляют трепетать душу.
Хасан долго молчал, глядя на калеку, потом спросил:
– А остальные поэты? Они тоже сидят на базаре, просят милостыню?
– Не обязательно, – засмеялся Оман и, взяв племянника за плечи, развернул лицом к дороге и повел домой. – Поэты ходят из города в город, всегда бедные, но счастливые.
– А если поэту посчастливится, и найдется эмир, который наденет на него богатый халат, будет вкусно кормить? – спросил мальчик.
– Ты помнишь, как в прошлом году твой отец поймал соловья? – вопросом на вопрос ответил Оман.
– Да.
– Что с ним стало?
– Соловей умер.
– Поэт тоже умрет. Человек будет продолжать жить, а поэт умрет.
