Звучало это, конечно, громко. Но у Черчилля банально не имелось иного выхода, ведь во власть он вернулся именно что на волне критики своего предшественника. Потому не имел права пойти тем же самым путем и начать спускать немцам с рук все их захватнические действия. Впрочем, к СССР он относился еще более прохладно, чем к Германии, если не сказать грубее. Отчего длящиеся уже третий год кряду англо-франко-советские переговоры о военно-политическом союзе вовсе превратились в фарс. Чем мгновенно и воспользовались немцы предложившие Москве забыть все прежние обиды, да договориться меж собой о разделе сфер влияния в Европе, заодно заключив при этом ряд взаимовыгодных торговых договоров. И, прекрасно видящий, к чему всё катится, Сталин промурыжил, и тех, и других, аж до ноября 1941 года, обезопасив СССР еще, как минимум, до весны, после чего состоялось торжественное подписание договора о ненападении между Германией и Советским Союзом. Ставки были сделаны, ставок более никто не принимал.
Что же касалось Греции и ультиматума англичан… Уже в декабре германские войска, прибыв на помощь итальянцам, разбили передовые греческие части и вошли на территорию Эллады. Да, полагавший себя вершителем судеб Гитлер принял вызов, брошенный ему премьер-министром англичан и, потирая в предвкушении руки, ждал лишь повода для объявления войны всему союзу Польши, Франции и Великобритании.
И в то же самое время у президента Финляндии — Ристо Хейкки Рюти изрядно прибавилось седых волос там, где они всё еще оставались в не сильно великом количестве. Он, как никто другой, прекрасно осознал, что именно произошло. Его страну отдали на растерзание грозного соседа и заодно наглядно продемонстрировали неготовность Англии вступаться за своих ставленников. Не союзников, с которыми подписаны соответствующие обязывающие договора, а тех, кого лишь похлопывали одобряюще по плечу, да убеждали в готовности «большого брата» прийти на помощь, случись что. Вот с Грецией это самое «что» случилось и… ничего не произошло. Британцы просто промолчали.
Однако больше всех остальных струхнули поляки. На протяжении почти пяти лет они, следуя в кильватере британских интересов, всячески торпедировали подписание общего союзнического договора с СССР. И вот теперь вдруг оказались одни одинешеньки между молотом и наковальней, что понимали абсолютно все. Понимали, но уже ничего не могли с этим поделать. Пережить грядущий год Польше, как независимой стране, уже вряд ли было суждено. Хотя с вооружением им стали помогать. Что было не отнять, то было не отнять.
Вместо поставок своих истребителей MS-406, французы с удовольствием избавились от 45 уцелевших голландских машин марки Колховен F. K.-58, которые купили впопыхах в 1938 году, когда собственные заводы еще не поспевали производить необходимое количество техники. А также с уже более заметным скрипом перепродали полякам 465 самолетов американского производства: 100 истребителей «Кертисс-75А»; 40 палубных пикировщиков Воут SB2U «Виндикатор»; 100 штурмовиков Дуглас А-20 «Хэвок» и 215 бомбардировщиков Мартин-167 «Мэриленд», которые также приобрели в срочном порядке еще в 39-ом году. Следует отметить, что хоть для конца 30-х годов все эти аппараты были весьма хороши, к началу 42-го года считались уже устаревшими. Настолько широкими шагами летел вперед прогресс в области авиастроения. Впрочем, по сравнению с новейшими машинами национальной польской разработки, задержавшимися в развитии где-то в середине 30-х, все эти самолеты смело можно было называть великолепными. Плюс их было много и сразу.
Да и британцы не остались в стороне, отгрузив под 200 штук своих устаревающих истребителей Хоукер «Харрикейн», которые, впрочем, еще могли показать себя в небе. Благо хоть еще более архаичные бипланы Глостер «Гладиатор» не стали предлагать, пожертвовав с барского плеча немало этих машин финнам и грекам. В ответ же на восклицание скандинавов, что самолеты эти, мол, несколько старые, последовал кивок в сторону СССР, где вплоть до середины 1941 года производили схожие бипланы И-153, до сих пор демонстрирующиеся на всех парадах.
