Улыбался одним, кивал другим, заговаривал с третьими. И мир то ускорялся, то застывал, то умирал во вспышке жаркой боли, когда наши взгляды встречались. Свой я не могла отвести. Бодуэн отворачивался первым.
Рывок за рукав вернул меня обратно в коридор.
– Хочешь ещё?
Артур кивнул, поправляя сползший капюшон, и я отправилась за добавкой. На принесённый окорок брат набросился, как мы с Людой в первые дни после сделки с леди Катариной: схватил обеими руками, самозабвенно вгрызаясь и не замечая капавший с подбородка жир. Его аккуратно отирала я. Заслышав шаги, вжался в глубь ниши.
Нервно на неё покосившись, прислужница шмыгнула мимо.
Испуганный взгляд – это ещё хорошо. Всяко лучше камней и «Подохни, урод!» от вилланок. Увечных не любят. Считается, что их язвы – суть отражение души, которую Праматерь в мудрости своей выставила на обозрение, дабы честный люд не заблуждался на их счёт и сразу обращался с ними, как должно. Идиоты! Им-то откуда знать, что есть мерзость в глазах Праматери!
Артур снова высунулся, провожая взглядом крепкий зад.
Я шутливо его толкнула.
– Она? Ну уж нет! Мы тебе гораздо лучше найдём!
Брат порозовел скулами – у него никогда не было девушки, – и опять скрылся в тени, прячась даже от меня и торопливо давясь остатками, чтоб успеть до прихода Людо, которого едва удалось уломать на уступку – показать Артуру пир.
Вернувшись в зал, я первым делом ощупала взглядом толпу. Бодуэн стоял подле доверенного жениха. Эти двое так оживлённо о чём-то болтали, что я безотчётно напрягла слух, словно и впрямь могла бы услышать через весь зал – о чём.
– Смотри! – шепнули за спиной. – Вон Серина с мужем: сегодня первый выход вместе.
– Где?! – раздалось жадное в ответ. И тут же: – Вон то-о-от? Да он же ей в отцы годится! И совсем нехорош собой. Бедняжка Серина…
– Говорят, они даже любят друг друга.
– Какая гадость.
– А будь он ещё и беден – это было бы полным извращением, – не выдержала я, обернувшись.
– Кому, как не вам, знать всё об извращениях, – с брезгливым недоумением приподняла брови леди Жанна и удалилась под ручку с леди Агнес.
Я отошла подальше, не выпуская из виду рослую фигуру. Вскоре туфлю настойчиво поскребли, призывая посмотреть вниз: Хруст протягивал в зубах нежный браслет из бело-розовых цветов, посматривая умильными очами. На шее болтался подарок Бланки.
– Хочешь подлизаться? Вряд ли ты сам его плёл.
– У меня был хороший учитель, – раздалось за спиной.
Я чуть напряглась.
– Вы не должны со мной говорить.
– Тогда не отвечайте.
Вздохнув, я присела и забрала у Хруста браслет. Покрутив, надела.
Бодуэн уже пил с доверенным жениха. И рука с бликующими перстнями расслабленно лежала у того на плече. Отчего-то я не могла отвести от этой руки взгляд.
– Тесий, вам знакомо, когда чувство пожирает заживо? – И от волос, которыми он тряхнул, над чем-то смеясь. – Отравляет каждый миг. – Кубка, взметнувшегося для тоста, который я читала по губам. – С ним встаёшь поутру и с ним же ложишься. – Самих губ, потянувшихся к краю чарки. – Не можешь толком спать, есть и думать о чём-то другом. Оно проросло в кости и выело душу. Чувство, которое не то что жить – дышать спокойно не даёт. – И взгляда, вдруг врезавшегося в меня, отчего исчезли гости, звуки, время, и в опустевшей зале остался лишь он, я да вязкие толчки в груди.
Бодуэн неспешно отпил из кубка, не отводя взгляд. Мне же казалось, если отведу свой, то перестану существовать.
Подержал ещё немного и… равнодушно отвернулся к доверенному.
– Прекрасно знакомо! – Тесий, волнуясь, коснулся руки. – Чувствую то же самое…
Я с трудом перевела на него взгляд.
– Сомневаюсь.
Он раскрыл было рот, но лишь вздохнул:
– Там ваш брат. Ещё увидимся…
И вовремя смешался с толпой.
– Кто это стоял рядом с тобой? – первым делом спросил Людо, привалившись ладонью к стене рядом с моим лицом.
– Со мной много народу стоит. Это пир, – вяло откликнулась я.
Людо фыркнул, но допрос продолжать не стал.
– Ну что, действовать будем?
– Не сегодня. Нужно подготовиться.
– Зачем готовиться? Толчёное стекло в вино или случайно факел на кого уроним. Как ты заметила: сегодня пир, а в такие дни всякое случается.
– Я сказала «нет», – с раздражением повысила голос я. – Возьмёмся в другой день. И не за «кого-нибудь» – тут нужен доверенный жениха. Без него и свадьбе, и миру угроза.
О чём же они всё-таки говорят?
Людо с досадой пристукнул кулаком о стену. Пламя факела метнулось, лизнув жаром мне щеку.
– Ну ладно, тогда пошли, – потянул он меня.
– Куда?
– Как куда? Танцевать. Не зря же ты меня учила. – Он кивнул в ту часть зала, где уже отодвигали столы.
– Не хочется. – Я привалилась обратно к стене.
Людо внимательно посмотрел.
– Часом, не заболела? Ты вся в испарине, и щёки горят, – он принялся ощупывать моё лицо.
– Да нет же! Ну что ты пристал! – скинула я его руки и сама поразилась злости, с которой это сделала. Людо стоял, не меньше моего поражённый этой вспышкой. Ну почему нельзя было просто оставить меня в покое, не закрывая плечом обзор?
– Как слизняку, так слюни подтираешь, а как мне, так сразу «отвали»?! – придвинувшись, прошипел он.
