Ахун Сезимли довольно рано вынужден был прекратить свою педагогическую деятельность из-за туберкулёза лёгких, перешедшего в острую форму. Тем не менее и на пенсии он вёл жизнь активного Учителя. На Востоке таких людей уважительно называют «Домла». Вокруг него всегда находились люди, пришедшие посоветоваться, что-либо обсудить или узнать что-либо интересное. Часто, беседы переходили с конкретных тем на отвлечённые, а потом опять возвращались к конкретным. При этом Ахун Сезимли проводил довольно основательные экскурсы в совершенно различные, на первый взгляд, области всевозможных наук. В нити его рассуждений тесно переплетались исторические и химические, физические и биологические знания и методы исследований, которые часто взаимно дополняли друг друга.
Широта интересов и энциклопедические знания Ахуна Сезимли поражали своей глубиной и зачастую на стыках наук позволяли получать не только оригинальные, но и довольно эффективные, существенные результаты. Один заезжий технолог то ли Беговатского, то ли Ферганского завода из вымирающего племени знатоков и коллекционеров холодного оружия никак не мог поверить, что Ахун Сезимли не металлург. Дело в том, что, тщательно рассмотрев привезённый технологом клинок и послушав звук, возникший после лёгкого щелчка, Ахун Сезимли не только правильно определил основные свойства клинка, но и подробнейшим образом «прочитал» его родословную – как историческую, так и технологическую. Причём, по словам технолога, физико-химическая аргументация была настолько веской и глубокой, что не только помогла ему заполнить частичные пробелы, но и ввести некоторые коррективы в его собственное мнение о производстве этого клинка.
Нас, молодых и, вообще-то, случайных в этом разговоре слушателей, больше увлекали исторические аспекты рассказа. Нам было интересно, что, судя по протравленному узору и звуку, этот клинок относится хотя и не к самым дорогим, но к достаточно высоко ценимым изделиям древних мастеров. Что за такой клинок «полцарства» как за лучшие клинки не дали бы, но табун чистокровок в своё время он стоил. Что такие клинки (при правильной закалке и дальнейшей обработке) перерубали отменнейшие клинки, изготовленные в славном Дамаске из так называемой «наварной» стали. Поэтому эти клинки были опасны даже «в руках ребёнка» и стоили довольно дорого. Что в последующих веках производилось много подделок под эти клинки. Что при этом удавалось хорошо сымитировать различные свойства их, но из-за утери различных секретов изготовления подделки уступали оригиналам. Что подделки можно отличить по чистоте и высоте звука, издаваемого клинком при щелчке, так как они обуславливаются макро- и микроструктурой сплава. Далее он говорил, что, по всей видимости, этот конкретный клинок побывал в пожаре, но, к счастью, не в самом его пекле. Поэтому, если его перезакалить, отпустить и надлежащим образом заточить, то многие свойства клинка (твёрдость, износостойкость, остроту, самозатачиваемость и т. д.) можно вернуть. Но восстановить (при этом же) знаменитую упругость клинка (которая позволяла подпоясываться им) вряд ли удастся (по крайней мере, как это сделать на 100 %, он не знает).
Технолога в рассказе Ахуна Сезимли (в отличие от нас) больше интересовали тонкости «технологической родословной». Как проводилась плавка, ковка и другие операции? При какой температуре, на каком топливе, в каких печах? Какова была выдержка на различных температурных уровнях? Почему клинок закаляли в моче трёхлетнего барана (которого вначале морят голодом, а потом кормят травой определённого вида, собранной в определённом месте)? Чем по физико-химическим свойствам отличаются горный и равнинный виды папоротника, используемого при этом? Можно ли (или уже даже необходимо) заменить закалочную среду какой-либо другой и почему?
По словам технолога, в этой беседе они составили всю технологическую цепочку восстановления почти всех уникальных свойств клинка, и он уже ясно видел все этапы реставрации на современном оборудовании. Основная сложность в изготовлении клинков состоит в том, что при этом необходимо согласовать между собой множество различных факторов, противоречащих друг другу. Например, большая твёрдость противоречит остроте (при заточке будет происходить выкрашивание), мягкость противоречит износостойкости (лучшие бритвы парикмахеров требуют частой заточки) и т. д.
Но, как оказалось в последующем, технолога больше всего поразил ответ Ахуна Сезимли о роли заклинаний древних мастеров в различных технологических процессах. По словам технолога, этот вопрос его мучил лет двадцать.
Ни в беседах с коллегами на работе и на конференциях, ни в отечественной и ни в зарубежной литературе по истории металлургии он не нашёл удовлетворительного ответа. Чаще всего распространённость применения заклинаний пытаются объяснить желанием отвлечь непосвящённых для сохранения основных тайн изготовления, хотя известно, что и в отсутствии посторонних заклинания так же произносились.
