При обсуждении этого вопроса Ахун Сезимли обратил внимание технолога на детей, игравших в прятки, вернее, на водящего, который, закончив свою считалку словами: «…Раз, два, три, четыре, пять. Я иду искать. Кто не спрятался, я не виноват», открывал глаза и начинал поиски спрятавшихся. Такие считалки, как и заклинания древних мастеров, играют роль звуковых таймеров, позволяющих достаточно точно фиксировать время протекания того или иного процесса, и в соответствующий момент останавливать его или вносить в него необходимые изменения. Именно поэтому в найденных древними мастерами (на основе многолетних опытов) рецептах заклинания играют существенную (и вполне объяснимую без привлечения каких-либо «потусторонних» сил) роль. Ещё один случай, связанный с секретами обработки материалов, с удовольствием рассказывал сосед Ахуна Сезимли, работавший токарем. На их заводе, по его словам, был нормировщик, который чрезвычайно гордился тем, что окончил два института. К рабочим относился свысока и сильно перегибал при установке норм выработки. В двух словах его работа заключалась в том, чтобы определить максимальную скорость резца, при которой возникающие вибрации станка, ещё не приводящие к потере заданной точности изготовления деталей. Исходя из этого и учитывая, через сколько деталей стандартный резец должен быть заменён, он скрупулёзно определял дневной план токаря. После ухода нормировщика токарь перезатачивал стандартный резец и выполнял дневной план за 3–3,5 часа. Товарищам, предлагавшим ему оформить заявку на изобретение, он объяснял, что используемый им способ получения самозатачивающихся резцов он узнал от Ахуна Сезимли, обнаружившего описание этого способа в какой-то рукописи то ли VII, то ли VIII века н. э. Поэтому оформлять в качестве изобретения ему не позволяет совесть, а в виде рацпредложения он не видит смысла.
По словам обращавшихся к Ахуну Сезимли людей, он мог буквально мимоходом выдавать большое количество достаточно эффективных советов и рекомендаций. Он часто пользовался аналогиями из совершенно различных, на первый взгляд, явлений. Но, присмотревшись, можно было увидеть, что сущности их одинаковы, а различия для рассматриваемого вопроса несущественны. При этом он часто употреблял терминологию, не совсем совпадающую с принятой среди различных узких специалистов.
При выходе в официальные сферы это обстоятельство сильно мешало принятию его идей. Хотя каждый термин достаточно чётко определялся, зачастую это отталкивало некоторых экспертов, которым приходилось давать заключения по его советам. Его часто называли самоучкой, но самое главное, при этом некоторые почему-то озлоблялись. Причём, чем эффективней был совет, тем сильнее. Говорят, в застойные годы некоторые из таких озлобленных специалистов пытались административными рычагами заставить его ограничить сферу своей деятельности. Воистину, если бы Ахун Сезимли имел меньше достоинств, ему жилось бы проще и легче. Но у него выработалось, если так можно выразиться, своеобразно-философское отношение, заключавшееся в том, что каждая проблема его интересовала лишь до тех пор, пока она являлась таковой для него. Найдя решение, он тут же остывал к ней и занимался невесть откуда взявшейся следующей. К своим идеям и решениям он относился как плохой отец, зачастую забывая, что это решение было предложено им самим. Вопросы приоритета его не трогали. Он считал, что если бы многие авторы лучше знали историю, причём и соприкасающихся сфер деятельности, то патентные службы были бы загружены намного меньше, чем сейчас.
Ахуна Сезимли часто уговаривали описать хотя бы часть высказываемых им идей. Но он почти всегда отмахивался. Он говорил, что, принимаясь за описание, он всегда начинает скучать. Ему всегда нужен был собеседник – и не просто собеседник, а заинтересованный, знакомый с существом вопроса критик. С таким собеседником он мог скрупулёзно обрабатывать все грани вопросов, возникавших в беседе. Видимо, поэтому ему чаще всего приходилось разрешать чьи-либо конкретные трудности. Но наиболее интересными всё-таки были его беседы не на конкретные, а на «отвлечённые», малоисследованные темы, в которых, по-моему, чётко просматривалась общая методология его подхода к решению частных задач.
По-видимому, вышеприведённые и многие другие эффективные советы и идеи Ахуна Сезимли являются просто конкретными, практическими приложениями его обобщённого подхода, их можно считать даже побочными и второстепенными.
