Снова раздался хохот.
Юсуф-кизикчи, обращаясь к народу, продолжал:
- Разлюбезные! Наш святой и ныне хотел бы одним глазом зариться на денежки, другим - на коран! Но сейчас его опалило каким-то огнём, и он обратился теперь в новую веру!.. Одним словом, добрые люди, перед выборами в местные Советы депутатов трудящихся, которые скоро произойдут, наш духовный наставник своими устами хочет высказать вам своё напутствие. Ваш долг - внимать ему и выполнять все его пожелания...
Неожиданный поворот представления озадачил зрителей.
Тихо стало на базаре, и артист, исполнявший роль шейха Исмаила, с присущей его сану величественностью во взгляде и самоуверенностью произнёс:
- Аллах великий и всевидящий внушил мне такие слова... - И, ещё больше приосанившись, начал читать стихотворение Хамзы "Перед выборами", на инсценировке которого был построен весь агитационный спектакль:
И тут же Юсуф-кизикчи, сбросив с себя маску глашатая, превратился в батрака. Гневно взглянув на святого, он сказал:
- Бьём вас так и сяк мы, бедняки, а вы по-прежнему проворны и ловки! Ваш язык - жало острейшее, с него капает яд святейший!
И снова, теперь уже от имени батрака, зазвучало стихотворение:
Зрители захлопали, а Юсуфджан опять стал глашатаем, ведущим спектакль. Вытянув палец в сторону артиста, игравшего роль бая, он сказал:
- Друзья мои, любовно и почтительно внимайте теперь тому, что поведает вам дедушка бай!
"Бай" выпрямился во весь рост на верблюде и льстиво заговорил:
Юсуф-кизикчи ("батрак") состроил брезгливую гримасу, саркастически усмехнулся:
- Это он-то будет вас радовать и ублажать? Да когда-нибудь погладил он кого-нибудь по голове, утёр хоть одному человеку слёзы?
Презрению кизикчи, казалось, нет предела. С яростью обрушил он на слушателей слова Хамзы:
Долго ещё длилось представление. Караван двигался по базару, а люди, не расходясь, шли за ним. Спектакль повторялся несколько раз. С удивлением и боязнью смотрели вслед живописной процессии торговцы и лавочники. И один из них, не выдержав и тяжело вздохнув, сказал соседу:
- Сколько лет уже позорит этот невер Хамза людей только за то, что у одного голова умнее, чем у другого. И всё ему сходит с рук... Да, видно, притупились ножи мусульманские, на плохие дни обречены мы.
Стоявший впереди неопределённого вида и возраста сутулый, приземистый человек оглянулся на говорившего.
- Нет, не притупились ещё ножи мусульманские, - цепко взглянул он в глаза лавочнику. - Каждый невер получит своё.
И исчез в толпе.
Это был Кара-Каплан.
Жизнь окончательно скрутила гражданина Капланбекова в бараний рог - он стал похож на горбуна.
После окончания гражданской войны Кара ушёл через границу, мыкался по всему Ближнему Востоку, голодал, бедствовал, служил вышибалой в публичном доме, мыл посуду в ресторанах, подметал улицы, но возвращаться боялся. Страх перед наказанием за басмачество держал его за кордоном.