А рядом с Умаром нетерпеливо переминался с ноги на ногу молодой широкоплечий парень - точная копия Умара. Это был его младший брат Рустамджан - будущий Рустам Пулатов. (Вот почему так отчётливо вспомнилось восстание мардикеров после возвращения в Самарканд из Коканда.) Своим резко очерченным профилем Рустамджан был похож на изображение древнего воина из рукописных исторических книг о походах Тамерлана, Темирленга - железного Тимура.
Вместе с братьями Пулатовыми уходил в мардикеры и их сосед по улице Хатамджан. Его провожали отец Кудрат-ата и сестра Тозагуль. На неё-то и бросал свои красноречивые пылкие взгляды Рустамджан.
Поговаривали, что к шестнадцатилетней Тозагуль уже приглядывается Мастура-яллачи - Мастура-сводница, постоянно обновлявшая свой "гарем на колёсах". Даже присылала доверенных людей к отцу красотки. Но бедняк Кудрат-ата выставил нечестивцев за ворота, объявив им, что нет в этом мире таких денег, за которые он продал бы свою дочь. А крепыш Хатамджан, встретив непрошеных гостей около своего дома и узнав о цели их прихода, накостылял обоим по шее, защищая честь сестры, так крепко, что "доверенные люди", подобрав халаты, мчались через всю махаллю, как призовые жеребцы на скачках.
Да, был такой эпизод. Но Рустамджану было наплевать на него. Ему давно уже надоела старая жизнь, и в том числе и все эти затянувшиеся проводы, причитания женщин, молитвы стариков. Ему хотелось поскорее уехать из Коканда, где погиб отец.
Он, может быть, вообще никогда не стал бы возвращаться обратно, если бы не Тозагуль... А мардикерства Рустамджан не боялся, - наоборот, хотелось посмотреть новые места и как живут там люди. Благодаря огромной физической силе - фамильной черте братьев Пулатовых - Рустамджан надеялся выбраться из мардикерства невредимым. Тем более что его обещает ждать Тозагуль.
Улучив минуту, младший брат Умара сделал девушке знак отойти в сторону от родителей.
- Тозагуль!..
- Рустамджан!..
- Вы всегда в моей душе, Тозагуль, всегда рядом со мной, в моих мечтах...
- И я всё время тоже думаю о вас, Рустамджан...
Они тянули друг к другу руки сквозь строй солдат, и Хамза, стоявший рядом с Умаром, увидев это, подумал: вот он, образ моей родины, - два юных существа, богатырь и красавица, два юных сердца рвутся друг к другу, но их разделяет солдатский штык и царский указ, по которому этого молодого парня с лицом римского бога увезут сейчас неизвестно куда, а красавица останется лить слезы и мучиться в разлуке...
- Тозагуль, дорогая, - шептал Рустамджан, - обещайте ждать меня...
- Обещаю, обещаю...
- Не верьте никаким слухам и разговорам, никаким чужим письмам...
- Не буду верить, не буду...
- Я вернусь, я обязательно вернусь! Ваша любовь и верность сохранят меня...
- Я буду молиться за вас, Рустамджан, дорогой...
- Я не забуду вас ни на одну секунду, пока мы будем в разлуке...
- И я не забуду...
- Вы моё счастье, Тозагуль...
- Берегите себя, Рустамджан, вы должны вернуться здоровым...
- Я вернусь таким же, каким ухожу. Мы сыграем свадьбу, у нас будут дети...
- Я верю, верю...
- Всё будет хорошо, очень хорошо.
- Я верю, верю!..
- Я украшу цветами порог вашего дома в первый день нашей встречи...
- Верю, верю...
- Навещайте иногда мою мать, она стала совсем больная после гибели отца...
- Обязательно, не беспокойтесь, я буду приходить к Шафоат-айи каждый день...
- Спасибо, Тозагуль, прощайте, до встречи...
- До встречи, Рустамджан...
У Хамзы на глаза навернулись слёзы. Ему вспомнилась Зубейда. Сколько раз уже мир был свидетелем вот таких расставаний, клятв, обещаний, надежд... И сколько их осталось неисполненными, несовершившимися... Пусть хоть у этих получится.
Мать Умара-палвана гладила сына по голове, целовала его руку, прижималась щекой к широкой груди. Старушка совсем обессилела от слёз. Умар почти держал мать на руках, и она, припав лицом к его плечу, жадно вдыхала родные запахи сына, жившие в её сердце, наверное, всю её жизнь с того самого дня, когда она родила этого огромного широкоплечего мужчину, и до сегодняшней ночи, когда она, как ей казалось, видела своего первенца в последний раз.
А рядом с ними стоял отец Тозагуль и Хатамджана Кудрат-ата. Он говорил Умару, что тот может ни о чём не беспокоиться, он, Кудрат, присмотрит по-соседски и за его матерью, и за женой, и за ребятишками. Он не оставит пулатовских женщин без мужского глаза, он поможет им обработать посевы, а когда мардикеры, даст бог, вернутся домой, все они вместе - Умар, Хатамджан и он, Кудрат, - устроят молодым, Тозагуль и Рустамджану, большой и весёлый свадебный той.
Между тем уже рассветало. Начальник конвоя, маленький толстый офицер в пенсне на шнурке, приказал солдатам загонять мардикеров обратно в казарму. На железнодорожный путь медленно втягивался паровоз с вереницей красных теплушек. С тормозных площадок вагонов соскочили несколько усатых фельдфебелей - этапная команда. Около казармы разгружали подводы с обмундированием. Из окон казармы начали доноситься лающие команды фельдфебелей, крики, матерная ругань.