Как выжить в городе, где тебя ненавидят? Как жить, оставишь один на один с неласковой судьбой, когда твои крылья сломаны? Как не упасть на колени в осколки разбитого счастья, под взглядом черных глаз, в которых нет и капли жалости? Как найти в себе силы доверять тому, в чей власти этот город, черные деньги, безжалостная сила и….твоя душа.Я всего лишь «школьница» для человека, который обладает всем, не боясь сломать. Но я пройду этот путь босыми ногами по стеклу, касаясь его руки лишь кончиками пальцев, сколько бы судьба не разводила нас друг от друга, сколько бы боли не причиняла.Он- Хан. Король этого города. Тот, кто подчинил себе мир, построив из грязи свой замок, облачая его в черный бархат и золото. Он — Хан и у него нет сердца….его не было…до меня.18+!
Мне нужно было сделать этот шаг…
Всего один.
Вздохнуть поглубже, отбросить панику и безысходность…ведь я приняла решение.
Иного пути не было. Я не смогу заработать столько денег, даже если клиенты будут расплачиваться за каждое съеденное блюдо в кафе, не бить посуду и не плевать на осколки….
Никто не будет жалеть, и пытаться мне помочь.
Со смертью родителей у меня больше не было крыльев, в которые я могла спрятаться от этого мира и просто поплакать. Кому нужны мои слезы и страхи, если они не стоят и гроша?…
Всего две недели осталось до трагедии. До часа Х, когда мне нужно будет принести Хану оплату за аренду его кафе и проценты за просрочку прошлого платежа…лучше пусть они берут меня, лишь бы не тронули бабушку, Джеки и Ники.
Просто смирись, Аля. Просто иди…
Я еще раз оглядела здание в три этажа с верандой на крыше, даже отделка которого стоила больше, чем все дома вместе взятые в нашем квартале. Даже это здание было, как сам Хан — черное, золотое, строгое и бездушное…его штаб-квартира. Его клуб. Место, где творились жуткие вещи, о которых бы я лучше никогда не слышала.
И я…мелкая девчонка в своем заношенном черном платье чуть выше колена. Черные балетки.
«…как школьница»: сказал он тогда, рассматривая меня своими черными, как ночь глазами.
«Ты словно сахарная вата, которая растает сразу же, как только к ней прикоснешься…»
Одернув подол и разглаживая выдуманные складки, которых не было, я снова топталась на месте, заставляя себя идти на встречу судьбе, которая раздавит меня окончательно. Разбитые стекла в кафе, и постоянные унижения лишь потому, что моя кожа была белой, были сущим пустяком по сравнению с тем, что случится дальше….но главное, чтобы бабушка была жива. И девочек никто не тронул. Лишь бы не забыть сказать об этом Хану, когда я встану перед ним. Гордо и спокойно, даже если в тот момент буду умирать в душе.
— Долго еще стоять тут будешь?
Я вздрогнула, когда дверь распахнулась, и на пороге появился огромный темнокожий мужчина, сверля меня своими карими глазами и скрестив руки на груди. Вся его фигура выражала собой презрение и недовольство.
Белая ворона….я была словно бельмо в глазу этих людей.
Но все, что у меня оставалось — это лишь последние крохи моей гордости…
Поэтому я вежливо кивнула в знак приветствия, тихо проговорив:
— Я бы хотела увидеть мистера Хана…
От резкого громкого смеха мужчины мои колени дрогнули, но я заставляла себя спокойно стоять перед ним, ожидая, когда это злорадное веселье закончится.
— Слышь, парни, сама пришла к боссу! — распахнув дверь сильнее, чтобы все могли увидеть меня, большой мужчина чуть отступил в сторону, когда в большом зале, который был явно оборудован для танцев, появились десяток темнокожих мужчин. Все они были высокие и мускулистые…и все ненавидели меня…что-то жуя и таская в руках бутылки с пивом они дружно хохотали:
— Самоубийца!
— Слышь, крошка, ты готова к кофе с молоком? Ради тебя даже презики раздобуду белые!
Холодный пот выступил на всем теле, и захотелось на миг просто закрыть глаза, чтобы не видеть этих людей и не слышать их слов, потому что было больно…очень больно оттого, что по их меркам я была никем иным, как отбросом их общества, которая приехала не в то место и не в то время…
Я не испытывала ненависти в ответ. Я просто не понимала, чем заслужила это все, чувствуя, что начинаю дрожать и терять по крупицам всю свою уверенность лишь при одном воспоминании о том, что Хан был готов отдать меня им. Всем. По очереди. В тот первый раз, когда пришел в кафе, чтобы узнать, где его деньги. Почему я надеялась на то, что в этот раз он сжалиться?…
У этого человека не было сердца…как в черных глазах не было и отблеска эмоций.
— Что опять за ор?
От голоса вошедшего мужчины остальные замолчали, словно в одночасье прикусили языки или даже успели проглотить их. Он еще даже не вошел в зал, когда воцарилась гробовая тишина, в котором было слышно лишь мое еле различимое дыхание.
Кажется, Хан называл его Рэем. Он был выше остальных, и его кожа была не настолько темной. Мощнее. Спокойнее. Холоднее. У Рэя были красивые глаза — большие и распахнутые с загнутыми черными ресницами…вот только взгляд не был и чуточку добрым, когда остановился на мне, терпеливо ожидающей за порогом их элитного дорого заведения. Крепости разврата. И дома для мучений и убийств.
— Алия?…
Было странно, что он помнил мое имя, и я кивнула в ответ, когда Рэй быстро подошел к двери, сверкнув хмурым недовольным взглядом на того мужчину, что стоял рядом:
— Что здесь происходит?
Забавным было то, как вытянулись по струнке все мужчины разом, подавившись собственным весельем и спрятав за спины недопитые бутылки с пивом. Они не отрываясь смотрели на того, кого называли единственным другом и правой рукой Хана, явно испытывая не только уважение, но и страх.
— Она к боссу пришла…
— И?
