То, что он прятал за своей беспросветной холодной ночью. Прятал за веером ресниц, не давая мне пробраться глубже…чтобы запаниковать еще сильнее, чувствуя, как сердце испуганно сжалось, пропустив удар…и еще удар…отчего что-то надо мной запикало противно монотонно, и ускоряясь, а пальцы Хана сжали мои щеки чуть сильнее.
— Я приду, как только будет возможность.
— Тео, я почти готов! Последняя минута! — послышался откуда-то из глубины уже знакомый голос того второго мужчины, который очевидно был врачом, и черные ресницы Хана закрыли глаза лишь на секунду, распахнувшись резко, и возвращая того Хана, которого я знала всегда — сдержанного, холодного, контролирующегося себя каждую секунду.
— Отныне ты — Лейла. Помни это, когда очнешься. Твое имя Лейла Араслан. Ты приехала с родителями в этот город сегодня утром и последнее, что помнишь, прежде чем потерять сознание, что вашу машину занесло на мокрой трассе.
Какие родители? Какая машина?..
Я хмурилась, вглядываясь в его твердые глаза, которые в эту секунду напоминали черный лед, по которому скользила, скатываясь в колючую пропасть.
Хан замолчал, убирая руки, когда надо мной показалось еще одно склоненное лицо, на котором я видела лишь только глаза из-под плотной шапочки и маски.
Голубые глаза с пушистыми ресницами и светлые брови.
Глаза, которые смотрели на меня так спокойно и по-доброму….
— Время, Тео! Тебе пора уходить.
Я ухватилась на последний взгляд Хана, который он бросил на меня, прежде чем его лицо исчезло с поля зрения. Взгляд, который полыхнул жадностью и растерянностью, словно все силы мира, тянули его обратно…но Хан не был бы сам собой, если бы подался своим эмоциям и остался, не смотря ни на что. Или же это был мой бред после ранения и мне все просто привиделось. Возможно, я просто хотела видеть это все…хотела так сильно, что придумала и поверила в то, чего быть не могло.
Он был нереальный. Идеальный. Самый желанный…но такой далекий и недоступный.
Даже когда подмигнул, задержавшись на секунду, прежде чем тьма поглотила его, оставляя меня в полном немом одиночестве, пока надо мной было лицо незнакомого мужчины.
Без него я всегда была одна.
Словно брошенный ребенок.
Словно сломанная игрушка, которую нет смысла лечить, когда я знала наверняка, что меня будут ломать снова и снова этой разлукой, что била слишком больно, чтобы я научилась справляться с ней.
— Привет, я Али Мертоглу, — проговорил надо мной мужчина с ясными голубыми глазами, на которого я заставила себя смотреть, не пытаясь больше отыскать в темноте Хана, зная, что он ушел, забрав у меня свой аромат, без которого боль только усилилась.
Я видела лишь голубые глаза, которые выглядели невероятно теплыми и такими добрыми, что казалось, что мужчина улыбается под маской, рассматривая меня, — я твой лечащий врач, поэтому какое-то время ты проведешь со мной, хорошо?…
Я едва-едва кивнула, словно у меня был выбор.
— Сейчас мы поедим с тобой на операцию. Нечего не бойся, все пройдет быстро и незаметно.
В этот раз кивнул Али, повернув голову куда-то в бок и проговорив кому-то:
— Операционная готова? Отлично. Жду вас.
Задержавшись возле меня на секунду, Али тоже ушел, освобождая место двум девушкам, которые принялись что-то молча делать. Только я не смотрела.
Мне уже было все равно. Закрыв глаза, я просто ждала, когда темнота заберет меня своим глубоким искусственным сном, молясь только об одном — пусть Хан будет рядом, когда я открою глаза.
Пусть не будет этого странного разговора и его слов, смысл которых я не понимала, что пугало и путало мой мозг лишь ее сильнее…
Откуда взялась эта Лейла? И почему Али назвал Хана — Тео?…
Сознание просыпалось постепенно…но очень тяжело, словно скрипучая старая телега, у которой были разбиты все колеса, а ее все-равно заставляли упорно ехать вперед. При чем, куда-то по кочкам и неровностям моей бренной жизни.
И если туман, окутывающий мой мозг, мог принести с собой удушливую тошноту и одновременно с этим желание иссушить весь мировой океан, то, кажется, я начинала пробуждаться, совершенно искренне жалея об этом.
Темнота не была приятной и несла в себе боль, но, по крайней мере, мне было хотя бы спокойно.
Сейчас же просто хотелось умереть, потому что боль вспыхнула во всем теле сразу, усиливая тошноту и сухость во рту, от которой казалось, что по моим венам течет не кровь, а раскаленный песок.
Воздух вокруг буквально завибрировал, когда я какими-то взбудораженными рецепторами почувствовала, что нахожусь в помещении не одна, застыв и затаив дыхание, почему-то, не то смутившись, не то испугавшись, понимая отчетливо в тот момент лишь одно — это не Хан.
Не его пряный и терпкий запах окружал меня.
Не его голос послышался над моей головой. Но голос знакомый. Сухой и недовольный.
— Очнулась уже?….Пить хочешь?
Я пыталась открыть глаза. Пыталась пошевелиться и сказать хоть что-нибудь в ответ, когда меня осторожно приподняли теплые руки, и к губам прикоснулся холодный бокал, на котором были в данный момент сосредоточены все мои помыслы и желания.
— Все, хватит. Али сказал не больше пары глотков.
