– Юху-у! А вот и мои новые друзья! – завопил чей-то радостный голос в темноте. – Эй, рассыпушки, чего дергаетесь от каждого скрипа, свет давайте!
Над пленниками слабо зазеленело. Их темница тускло осветилась россыпью пугливых рассыпушек, слабо помахивающих бледно-зелеными крыльями. При малейшем движении с них искрами осыпалась пыльца.
Плюхель с древокой увидели низкого, будто сложенного из булыжников мальчишку, который без стеснения их рассматривал. Он похлопывал по сумке, перечеркивающей его наискось. На голове горел костер. Нет: приглядевшись, они поняли, что это беспокойный вихор огненного цвета. Незнакомец постукивал по полу хвостом с такой же горящей кисточкой и радостно улыбался.
– Хм, плюхель с пушистиком. Занятно. Знакомиться будем? Я, между прочим, йодрик Троп прямиком из Йедрикгама.
– Я Силь. Пришел из Бурля. Озеро такое, самое большое во всем Мире, – склонил голову плюхель и тут же отбросил челку назад.
– Знаю, кто ж плюхелей не знает и ваш плюхелевский Бурль, – пожал плечами йодрик. – Теперь ее очередь, я таких девчонок не видал. Ты кто такая?
Они оба повернулись к Душане и уставились на нее.
– Эээ, – Душаня зажевала белую прядь, а потом и вовсе скрылась под шерстью, глядя на красного Тропа и синего Силя.
Друзья. Могли бы быть. Она вдруг закрыла глаза и стиснула зубы. Ну вот, опять. Песня. Живот обожгло теплой волной. Но если они узнают… Нет, нет, одно дело, когда тебя изгоняет Древок-селение, и совсем другое, когда такой вот с синими глазами отвернется… или этот веселый, уже готовый дружить.
Поэтому древока, ничего не ответив, развернулась и пошла вдоль стены подальше от неслучившихся друзей.
– Веселая у нас подружка, – недовольно мотнул хвостом йодрик Троп. – Одно ее извиняет: почти красотка – белая и пушистая.
– Была веселой, – нахмурился Силь, не отрывая взгляда от белой пушистой спины.
– Эй! – крикнул он, но Душаня даже не повернулась. Тогда плюхель спросил йодрика: – Ты давно здесь?
– Целую неделю. Ну или приблизительно пару дней. Где-то около суток, одним словом. В темноте особо не разглядишь, – закончил Троп. – Я смотрю на тебя, как ты смотришь на нее, и думаю, что ты хороший друг.
– А ты? – машинально спросил плюхель.
– Тоже. В зависимости от настроения. Да не переживай ты так за эту буку. Все вращается, – Троп замолотил хвостом по полу в размышлениях. – Тьфу, эти слова – вечно попадаются не те, что надо. Я хочу сказать, что темница круглая и наша пушистик скоро дотопает до нас.
Но Душаня до них не дотопала.
Песня заполнила ее до краев, обжигала горло. В груди ныло от боли. Душаня уходила с опасной ношей вглубь темницы. Слабое колыхание зеленоватых крыльев рассыпушек освещало ей путь. Впереди темнела груда разбитой посуды. Стоявший впереди кувшин был раза в три больше древоки. Впрочем, как и чашки, горшки и прочее, разбитое и сваленное в кучу.
Песня вот-вот вырвется. Душаня сглотнула и шмыгнула между черепков прямо за кувшин, бросившись на земляной пол. Черепки звякнули. Пугливые рассыпушки погасли. И Душаня увидела отбитый бок кувшина, внутри которого еле заметно мерцал свет. Древока юркнула в дыру и поползла. Ход, извиваясь, как змея, уводил вверх. И Душаня, из последних сил удерживая обжигающую Песню, ползла дальше.
Йодрик Троп помахивал хвостом и рассказывал плюхелю Силю о Йедрикгаме, откуда он родом.
– Так вы живете прямо в вулкане Йекресе? – уточнил Силь.
– Если бы! – хмыкнул Троп. – Мы живем под вулканом, а он уснул. Точнее, его усыпили. – Тут йодрик изменил голос, передразнивая кого-то очень важного. – Говорят, вулканы опасны, с огнем шутки жгучи. А я, между прочим, люблю шутки пожгучее. Пожгутнее. Жглее. В общем, хорошие такие шутки люблю.
– Так ты из-за этого ушел из Йедрикгама? – поинтересовался Силь.
– И из-за этого тоже, – уклончиво промямлил Троп и стукнул хвостом по полу.
– Вы же огненные йодрики, как же вы живете без вулкана?
– Хороший ты друг, все тебе интересно знать. Я всегда нахожу самых лучших друзей, – похвастался Троп.
– И сколько у тебя таких друзей? – прищурился Силь.
