Золотые блескучки в черном небе попадались все чаще, все гуще. И перед друзьями открылось грандиозное зрелище. Душаня стояла в центре поля и пела. Белые пряди развевались, по черным узорам бежали золотистые ручейки. Песня окутывала Душаню светящимся облаком, и к древоке устремлялись сотни валунов. Они внезапно исчезали и так же внезапно появлялись, сжимая круг. Их тоскующие глаза неотрывно следили за вихрем искр. А на неподвижных лицах расцветали счастливые улыбки.
– Вот куда они спешили, – пробормотал тихо плюхель, не отводя глаз от сверкающей древоки. – Если бы я знал, тоже бежал бы, сломя голову.
– Юху-у! – закричал Троп, втискиваясь в непробиваемую толпу. – Говорил же, что подружка у нас веселая: запрещенные танцы под ночным небом. Юху-у!
Йодрик махал во все стороны хвостом, тряс красным вихром и задевал камни, которые валились и исчезали, появляясь в совершенно другом месте, подальше от буйного йодрика.
Но тут Троп сделал еще одну непостижимую вещь, которой в Мире не было места уже три столетия: он выхватил из сумки палочку, расширяющуюся на конце[4], и заиграл. Из свистели волнами выплеснулся поток музыки, который подхватил золотые искры Песни и понесся над землей золотой рекой. Плюхель стоял поодаль, наблюдая за друзьями. Увидев музыку, он склонил голову, усмехнулся чему-то, а затем, отбросив мешающую фиолетовую челку назад, начал вплетать в поток ажурные узоры слов.
Все трое смотрели друг на друга сквозь золотое свечение: Троп подмигнул, Силь улыбнулся одними глазами, а Душаня смущенно кивнула обоим.
– Золотая река древостов! Граппы свободны! – радостно взревела многоголосая каменная толпа. Граппы в экстазе подняли руки-выступы вверх, подпевая Песне.
Песня вылилась, иссякла, но золотая река никуда не делась, лишь медленно уплывала в светлеющее небо. В топоте и падении валунов танцующие не сразу заметили, что землю будто раскачивает. Сильнее и сильнее. Каменные граппы то и дело скатывались и тут же исчезали, так что поле вскоре почти совсем опустело.
– Что я наделала? – закричала Душаня, хватаясь за голову. – Это из-за Песни, да? Земля раскололась.
По шаткой, вздрагивающей земле к испуганной древоке пытались добраться друзья. Силь успел ухватить ее за руку, а Троп завязал кончик хвоста на ее ноге.
Золотой поток несся над ними волнами, осыпая сверкающими искрами. А потом они резко дернулись в сторону, потому что перед ними возникла черная гороподобная фигура.
– Спасибо вам! – неожиданно мягким голосом сказала гора.
Друзья присмотрелись. Глаза граппы плескались лужицами в выдолбленном углублении на лице, и было ясно, что граппа очень тепло улыбается им. Чуть позади к граппе жался валун поменьше, уже хорошо знакомый плюхелю и йодрику.
– Мама-граппа, – с облегчением выдохнули они.
– Что ты наделала? – повторила мама-граппа вопрос Душани, ласково обращаясь к ней. – Очень много, белая древока. Нам, граппам, вы подарили свободу, Миру же – открыли дверь в будущее.
– Граппы! Я ведь говорил, а? Я отлично угадываю, ты заметил? – довольный собой Троп пихнул Силя в бок.
Силь расстерянно кивнул, неотрывно глядя на хмурую Душаню, покусывающую спутанные пряди и пытающуюся удержаться на дрожащей земле.
– И что, вы взаправду умеете ходить в будущее?
У йодрика глаза горели от возбуждения. Он балансировал, раскинув руки. Зато мама-граппу шаткое положение поля, по всей видимости, нисколько не волновало.
– Троп, – строго сказал плюхель, отодвигая йодрика, – это сейчас не самое важное.
Троп надулся. Мама-граппа внимательно посмотрела на всю троицу и сказала:
– Верно подмечено, йодрик из огненного Йедрикгама, мы и шагу не можем ступить по земле. Наши шаги – минуты и часы – вперед, в зыбкое будущее. И это важно, ведь уже триста лет граппы – пленники этого поля. Но в будущее нам было не уйти. А теперь путь открыт, благодаря Песне. Что случилось с Миром?
– Что случилось с Миром? – воскликнули в один голос Троп и Силь.
– Исчезли пути прошлого, – сказала мама-граппа.
– Это пожиратели проели воспоминания до черных дыр, – подала голос древока.
– Исчезли пути будущего, – печально продолжила граппа.
Йодрик пожал плечами:
– Невелика потеря. Может, они исчезли, потому что никто по ним не ходит: заросли вроде тропинок в лесу, понимаете? А вы тут сидите вместо того, чтобы их растаптывать.
– Не мы прокладываем дороги будущего, мы лишь ходим по ним. Дороги будущего появляются, когда у мирцев есть мечты. Раньше было много путей, они пересекались, взмывали в небо, пролегали в глубинах морей. И вот уже триста лет нет ни одной дороги, ни самой еле заметной тропинки. Нам совершенно некуда идти. И вот я спрашиваю, что случилось с Миром, раз его жители совершенно ни о чем не мечтают?
Душаня оглянулась вокруг, будто надеясь увидеть весь Мир. За ней оглянулись Силь и Троп. На поле никого больше не осталось, кроме них самих и мамы-граппы с каменным малышом. Поле наклонялось то в одну, то в другую сторону, словно огромная тарелка на колченогом столе.
