События предыдущих дней слились для Алексея, отвыкшего за годы спокойной жизни от суеты и гонки, в одну череду. Еще одна короткая встреча с куратором. Инструктаж. И вот уже он, получив от Павла явно фальшивые, сляпанные на коленке, права летит на средний запад.
Нарушить правила дорожного движения оказалось еще проще. А последующее за этим разбирательство закончилось вполне предсказуемо.
Стоит сказать, роль угодившего за решетку практически по собственной воле арестанта стоила ему порядочного количества нервных клеток. Нельзя сказать, что он не верил в сценарий, озвученный старым приятелем, ставшим большим начальником в когда-то родной службе, однако трудный жизненный опыт уже наглядно показал Алексею, что в случае неудачи Контора с легкостью откажется от него. Поэтому волнение стало спадать лишь в тот момент, когда его, закованного в наручники, буднично передали угрюмо молчащим людям в строгих серых костюмах, прибывших в сопровождении какого-то посольского чиновника на взлетную полосу аэропорта имени Далласа.
Уловив в названии некую долю черного юмора, Алексей внезапно успокоился и попытался представить, что может ждать его на так давно оставленной Родине.
Сам полет с пристегнутыми к ручкам кресел руками Алексей перенес со стоическим терпением. Благо, что Павел заведомо предупредил товарища о том, что в целях сохранения секретности о настоящем его имени никто из сопровождающих знать не должен.
— Для всех ты должен остаться беглым преступником Беловым Геннадием Петровичем, разыскиваемым за совершение хищения денежных средств в особо крупном размере в составе преступной группы, совершенных с применением новейших технологий… и умудрявшимся скрываться от правосудия долгих пять лет.
В ответ на резонный вопрос о судьбе настоящего преступника генерал усмехнулся и заверил, что встретить его в этой жизни Алексею не удастся ни при каком раскладе.
— Это я тебе гарантирую, — твердо сказал Павел, заканчивая инструктаж.
— Как только самолет Аэрофлота совершит посадку, они передадут тебя с рук на руки моим оперативникам. Те отвезут на нашу базу. Это недалеко от Москвы, за городом. Придешь в себя, отдохнешь. Там же получишь пакет документов, новую личность. Я смог выбить денежную компенсацию. Небольшую, правда. И конечно, она несравнима с прежними доходами, но извини, сам понимаешь — государство редко ценит своих солдат…
— А ты сам будешь встречать? — решил сменить щекотливую тему Алексей, которого, благодаря предпринятым заранее мерам, денежный вопрос не интересовал вовсе.
— Увы, не получится, — огорченно вздохнул Павел, — я и так уже поломал кучу планов. Нужно наверстывать. Но как только вырву время, я с тобой встречусь.
— Поверь, я искренне рад, что ты возвращаешься. Что мне не пришлось делать трудного выбора. Кстати, — он взглянул на сидящего перед ним товарища, — если захочешь, можно оформить тебе возвращение в Контору. Не в наш отдел и не в качестве офицера. Уж извини. Твое личное дело давно списано в архив, и ворошить старое никто не станет. Но… — тут генерал сделал короткую паузу и многозначительно улыбнулся, — твой опыт и знания не должны пропасть даром. В этом случае квартиру, пока, правда, служебную, тебе выделят. Ну а как жить дальше, ты уж решай сам.
“Что ж, придется ко многому привыкать, — рассеянно думал Алексей, зажатый между твердыми, как кирпич, плечами сопровождающих его конвоиров в штатском. — Странно, конечно, что Пашка решил ломать комедию до самого конца, но им там наверху, наверное, виднее.
Он задремал и проснулся только, когда над его креслом загорелась предупреждающая надпись, а голос стюардессы попросил привести спинки кресел в вертикальное положение.
Самолет снизился, пробежал по неровной бетонке летного поля, замер.
— Сидеть, — приказал один из конвоиров, когда Алексей попытался приподняться со своего места. — Встаешь по команде.
— Натуральный какой царь… — усмехнулся арестант, вспомнив пришедшую на память сцену из старой комедии. — Типичный.
Однако благодушного настроения не смогло испортить ни длительное ожидание, когда все пассажиры покинут салон, ни довольно грубое обращение сопровождающих.
Удивило его отсутствие на взлетной полосе других машин, кроме выкрашенного в серый цвет, с синей полосой вдоль борта, неуклюжего микроавтобуса.
— Полиция, — прочитал Алексей надпись на синем фоне. — “Ах, да они ведь Милицию переименовали. Но…"
— А где остальные? — удивился он в ответ на приказ повернуться лицом к заляпанному грязью борту транспортного средства.
— Отставить разговоры, — уже вовсе без всяких церемоний рявкнул здоровяк в сером и ловко врезал замершему возле него арестанту локтем по печени.
Алексей охнул, согнулся от боли.
— Тебе, бегунок, нас мало? — ехидно рассмеялся второй из сопровождающих. — Перебьешься.
— А хорошо на Родине, — потянулся третий. — Сейчас жулика в Изолятор на Петровку доставим, и по домам. — Я в Дьюти-фри классный коньяк прикупил. Отметим командировку?