Стоит мне подумать об этом прямо сейчас, как я чувствую, что могу запросто грохнуться в обморок.
А затем знаете, что он сказал? Он сказал:
– Ты мне нравишься, Мэри Лу Финни. И я просто сидела там, как какая-то идиотка. Просто сидела и смотрела на него. Внезапно он показался мне другим, не похожим на себя. Наверно, он был совсем как Одиссей, когда тот после трехнедельного плавания по морям вымылся и натер себя елеем. Все девушки, стоявшие вокруг Одиссея, даже ахнули от его красоты. Они подумали, что перед ними какой-то бог. Вот и Алекс показался мне точно таким же. Его кожа была такой розовой и здоровой, а волосы чистыми и блестящими, и сам он пах душистым мылом.
Знаю, это покажется вам глупым. Я почти как Бет-Энн, пускающая слюни о Божесссственннном Дереке.
Как бы то ни было, Алекс встал и сказал:
– Я провожу тебя домой.
И он ВЗЯЛ МЕНЯ ЗА РУКУ (моя ладонь автоматически перевернулась), и мы с ним пошли домой, и я по-прежнему как будто язык проглотила, а когда мы почти дошли до угла моей улицы, я, чтобы отпустить его руку, притворилась, будто мне нужно почесать лодыжку, потому что, хотя мне и нравилось держать его за руку, я бы умерла на месте, если бы кто-нибудь из моих это увидел.
На углу моей улицы он сказал:
– Знаешь, я, пожалуй, пойду домой.
– Пока, – сказала я.
– Пока, – сказал он.
И он уже зашагал прочь, но я крикнула:
– Ой, подожди!
И он обернулся, улыбнулся, вернулся назад и сказал:
– Я позвоню тебе.
И я ощутила себя на вершине Олимпа.
Знаю, это наскучит вам до смерти, кем бы вы ни были, и я не смогу сдать этот дневник никому из учителей английского языка, после того как записала в нём весь этот вздор.
Но…
Я с трудом сдерживаюсь…
Не хочу даже писать про Карла Рэя и обо всём, что с ним связано.
Мэри Лу Чиви. Миссис Алекс Чиви. Мэри Лу и Алекс. Мэри Лу Финни и Алекс Чиви.
У меня перехватывает дыхание.
Сегодня я даже не выходила из дома на тот случай, если Алекс вдруг позвонит, – но он так и не позвонил, и если он этого не сделает, я точно умру.
Боже! Что я говорю? Терпеть не могу, когда девочки пускают слюни из-за мальчишек. Я отказываюсь пускать слюни из-за Алекса Чиви.
Но, боже! Я весь день только и делала, что заходила в свою комнату и ложилась на кровать, чтобы точно вспомнить, что произошло вчера и что я чувствовала, когда он держал меня за руку, и, честное слово, скажи мне это кто-то другой, меня бы стошнило.
Больше писать не могу. Просто хочу подумать об этом.
Про Карла Рэя я напишу завтра.
Я все ещё не могу писать. Я безнадежна. Сегодня позвонил Алекс, а потом приехал. Я на вершине Олимпа. Завтра я напишу обо всём. Обещаю. Честное слово.
Алекс сегодня на работе весь день, и он не смог приехать, зато позвонил. Я все ещё чувствую себя никчёмной и поэтому напишу завтра, но я тааааак счаааастлива, что готова лопнуть от счастья. Просто мне нужно обо всем этом подумать.
Я до сих пор чувствую себя никчёмной, но мне стыдно по другой причине: я ничего не записываю, но сейчас я наверстаю упущенное.
Внезапно я поняла, почему Бет-Энн не рассказывает мне про Дерека и почему она в последние дни так странно ведёт себя. Потому что я веду себя не менее странно, чем она, клянусь. У меня сносит крышу. И всё из-за парня.
Даже не верится. Постараюсь не вести себя как дура. Но мне понятно, почему Бет-Энн не хотела говорить о Дереке. Вы хотите, чтобы он постоянно оставался в ваших мыслях и хотите сохранить это в тайне, потому что это нельзя объяснить никому, не показавшись при этом полной идиоткой.
Но я точно попытаюсь. Постараюсь не терять головы. И поэтому сначала расскажу обо всём остальном.
(Но, боже! Я ЛЮБЛЮ АЛЕКСА ЧИВИ!!!!!!)
Забавно, но, если не делать в дневнике записи каждый день, забываешь, когда и что происходило.
Во-первых, Карл Рэй. Он купил машину! Я даже не знала, что он умеет водить. У него её ещё нет (машины) – она должна быть готова завтра. Он даже не говорит нам, какой марки машина, и всё такое прочее. Наверно, хочет устроить для нас сюрприз. Или же Карл Рэй забыл, какую машину он купил.
Все по-прежнему то и дело намекают Карлу Рэю купить им что-то в подарок, они не намекают только тогда, когда рядом мама, потому что она тогда жутко сердится. Я даже слышала, как намекал папа. Он сказал, что наша газонокосилка – полное барахло, и он хотел бы иметь новую, и даже просматривал каталог универмага «Сирс» (по чистой случайности, когда Карл Рэй сидел рядом и смотрел телевизор), и постоянно говорил что-то вроде: «А вот эта мне нравится. Но слишком дорого стоит. Вот досада».
Мама каждый день спрашивает Карла Рэя, написал ли он родителям и рассказал ли он им о деньгах, и Карл Рэй постоянно отвечает:
– Неа.
Странно, не правда ли, что он ничего не сообщил родителям, как вы думаете? Сегодня вечером мама заявила:
– Карл Рэй, если ты в ближайшее время не напишешь им, то я напишу им сама.
Лицо Карла Рэя приняло такое скорбное выражение, что мама повернулась к папе, но тот сказал:
– Не смотри на меня.
