Своим читателям: Дико извеняюсь за то, что выложил на самиздате рукопись «Кривич», но было просто интересно, «как оно всё». Сам знаю, что лажа, но писал её чисто на спор. Военные не слишком отдают должное белитристике (почти не читают), а тут под влиянием «хорошего настроения» зацепились языками за книгу «Ведун». Поспорил в своём армейском коллективе, что за 45 суток отпуска накрапаю подобную книжку, вот весь отпуск за клавиатурой и провёл. На географию, стиль и прочее, акцент не делал, персонажей вывел из всех тех, с кем сталкивался за долгую службу. Кстати, кто читал, случай с пионерлагерем — реальный, глава администрации района напряг командование и офицеры всё лето занимались подростками. Вобщем ящик коньяка, выиграл. «Кривича» написал лет десять тому назад. Почитал отклики. Спасибо. Добавлю, что люди в погонах не херувимы и крылышек за спиной нет (парашутная сумка не в счёт), а помимо бригад, есть офицерские части…Теперь о «Характернике», писал для души, зная тему и никто не подганял, а географию учил в основном не по картам. Читайте.С уважением А. З.
В структуре самого воинского сословия особую группу, можно сказать касту, составляли витязи-характерники. Характерники — это те, кто «избавлен от смерти Харой». Хара, или Лада, по представлениям наших предков, — это Любовь. Она является частью Бога, исходящей от него любовью яко лучи света, исходящие от Солнца и согревающие все живое. Лада мыслилась как единство порядка и любви. Отсюда и такие слова, как «поладить», «уладить», то есть привести к гармонии, согласию и миру. Лад понимался и как красота, отсюда слово «ладный». Небезынтересно происхождение слова «хоровод». «Хара-вод» понимался как танец любви, движение к гармонии и т. д.
Однако витязи-характерники были воинами. Здесь парадоксально сталкиваются любовь и война. Но парадокс кажущийся, так как казаки-характерники — это воины, ведущие брань с миром Навей (демонами), и только любовь является той тонкой, но прочной нитью, которая позволяет удержаться, не отступить, не стать слугой мира тьмы.
С улицы, послышался призывный крик. Кричали в унисон сразу несколько голосов, заставляя напрягаться собак на соседних подворьях, выказать свою нужность в деле охраны хозяйского добра, подать и свой голос, присоединяясь к призыву из-за забора.
— Сере-ожка-а! Сере-е-га-а!
Задвинутые матерью с вечера шторы, не позволили лучам летнего солнца проникнуть в его комнату, а в открытое окно потоком попадал прохладный утренний воздух, не успевший прогреться до состояния полуденного жара. В окно снова влетел разноголосый призыв:
— Сере-е-о-га!
Соскочив с кровати, скрипнувшей панцирной сеткой, в трусах и майке подбежал к окну, отодвинув штору, на полкорпуса высунулся наружу.
— Чего?
— Айда гулять! Чего спишь так долго? Скоро девять уже!
— Щас! Подождите минут пяток, только оденусь, да хоть кусок хлеба проглочу.
— Давай! Мы тебя под вишнями подождем.
Сергей, малец двенадцати лет от роду, жил как многие его друзья, на съемных квартирах, с отцом и мамой, учился в школе, а сейчас отрывался до поздних сумерек, «гоняя собак» на летних каникулах. Мама уже ушла на работу, оставив на кухонном столе нехитрый завтрак для «гулены», а отец на данный момент вообще отсутствовал в их доме, выполнял интернациональный долг в далеком Афганистане, командовал ротой, и имел звание капитан. Сергей гордился отцом, очень скучал за ним, но знал, что в отличии от гражданских, кадровые военные не могли себе позволить постоянно находиться с семьей. Придет время, и он, так же как отец, наденет офицерские погоны, будет кочевать по гарнизонам, а если потребуется, то и воевать. Это даже не обсуждается.
