Отбиваясь от немцев, которые начали подползать к нему, Сергей израсходовал все патроны и гранаты, осталось только холодное оружие — финка. Лодок с отплывшими разведчиками уже не было видно. Надо как-то линять самому. Лейтенант растворился в воздухе, практически на глазах у появившихся из пустой траншеи немцев. Сережка, стараясь не шуметь, подобрался к берегу, соскользнул в реку и по горло в ледяной воде подплыл к оставленной ему лодке. Немецкие солдаты удивленно пялились на то, как пустая лодка отвалила в сторону и поплыла по течению, в конце концов, исчезнув в туманной мгле.
Комдив, пухлый мужичок, по виду возрастом под шестьдесят лет, с лысой, со лба по макушку головой, бритыми щеками на простом деревенском лице, шустро выпорхнул из «кабинета» в импровизированную в полевых условиях приемную штаба дивизии, устроенного в одном из фольварков — хуторском хозяйственном комплексе, неподалеку от речной магистрали, отделявшей Польшу от Германии. Помимо, ставших для армии традиционными орденов, его грудь украшали ордена «Кутузова», «Невского», и даже польский крест. Увидев генерала, офицеры штаба и частей встали по стойке «смирно», сразу заполнив собой все пространство проходной комнаты немецкого дома.
— Грозных, — генерал оглянулся на показавшегося следом начальника разведки дивизии. — Ну, и где твой разведчик?
— Котов! — громко позвал подполковник.
Сергей, слегка сдвинув стоявших перед ним офицеров, протиснувшись, встал в первый ряд, оказавшись в пространстве между начальством и штабными работниками. Сказал по-простому:
— Здесь, товарищ генерал.
— Ага, ну заходи.
Распорядившись, командир дивизии как ртуть перетек в кабинет.
Дивизионный командир, натура беспокойная, ни минуты не сидел на месте. Уж сколько лет человеку, и в телесах явно не мальчик — колобок, а движения резкие, порывистые, всегда куда-то торопится.
В помещении помимо Грозных и генерала, полно народу. Над картой колдует начальник штаба дивизии, его помощники. Начальники служб, все в делах, о чем-то ведут спор, разговаривают, делятся назревшими проблемами. В общем, обычная рабочая обстановка.
— Сынок, контрольный пленный, тот которого утром доставили твои подчиненные, общую картину прояснил, но на узком участке фронта. Ясно, что знает мало. Он мелочь, пескаришка, что знал, рассказал.
Генерал прошелся вдоль окон, бросил взгляд на стул с высокой спинкой, обитый гобеленом, но усаживаться не стал. Встал напротив Сергея, встретился с взводным глазами. На миг позавидовал выправке подчиненного, его росту, молодости. Лично знал этого богатыря уже больше года, за все это время лейтенант ни разу не разочаровал его. Всегда собранный, подтянутый, во взгляде нет дурости, как впрочем, и веселья присущего возрасту. Любой приказ выполнял точно и в срок, а если нужно, то и поспорить может, но все по делу, не амбиций ради. Каких ребят война проявила!
— Короче, Сережа, местность на плацдарме ты изучил не хуже нашего начальника штаба. Он по карте, ты на брюхе. Людей подобрал себе боевых. Нужна качественная работа на той стороне фронта, так сказать, рабочий кураж. Срок выполнения — четырнадцать дней. За две недели, в полосе дивизии, за линией фронта, немцам спокойно житься не должно. Особое внимание уделить штабам частей, линиям связи, дорогам.
— Сделаем, товарищ генерал.
— Ты, лейтенант, делай поправку, что придется работать не в Польше. Не будет у тебя на территории Германии сочувствующих, и надеяться сможешь только на себя и своих солдат.
— Так я всю войну так и поступаю, поэтому и жив до сих пор.
— Детали обговоришь с Грозных. Все, что нароешь по состоянию немецких тылов, докладываешь по связи. Удачи тебе лейтенант!
Итак, Одер форсирован. Но положение на плацдарме тяжёлое. Наших здесь ещё очень мало. В ближайших лесах, деревнях, немцы накапливают силы и бросают их в контратаки, ежедневно пять — десять контратак с танками, с целью ликвидации плацдармов. Они хотят столкнуть советские части в реку, земля поднимается от разрывов снарядов, немецкие самолёты спускаются низко, поливают свинцом. В ходе войны немцы усовершенствовали оборону: укрепленные районы с большим количеством дотов и сооружений крепостного типа сочетались с приспособленными к обороне многочисленными фольварками с каменными постройками. Немцы провели тотальную мобилизацию в отряды фольксштурма. В них зачислялись все, способные держать оружие, от юнцов до седых стариков. Жесточайшей дисциплиной, запугиванием солдат вымыслами о «зверствах» русских, гитлеровцам удалось поднять боеспособность войск. И они сражались с ожесточением обреченных, которым нечего терять. Сейчас любой простой солдат понимает, что каждый его шаг к Берлину вызывает у врага звериную злобу, вынуждает цепляться за каждый метр земли.
