— Ага, был. Пока не связался с майдановцами. Один раз до них сходил, второй, а на третий приходит домой, и то ему не так, и это не этак! Западэнец чертов! Националист выхолощенный! Ты ж знаешь Лида, я ж его драноштаного галичанина, считай с улицы в дом привела, помыла, обогрела, а оно теперь рот раскрывает. Кажэ, мол, ты хоч и москалька, а я с тобой живу. Разговаривать в семье, кажэт, будем только на украинском языке. Над порогом якусь красно‑черну тряпку вывесил, флаг. Тьфу! Бандэра каженный! Сексом не занимаемся. Не до секса ему, говорит, когда батькивщина в опасности. Ага, нашел дуру, нужен мне его секс, как собаке пятая нога! Не дай Боже, залететь от такого! А то, родится еще, похожий урод. На фиг! Не хочу.
Семьдесят километров проехали под аккомпанемент разговоров. Сергей периодически отвлекался от проблем селянского быта, наблюдая за дорогой, пейзажем и придорожными заведениями, вывесками на украинской мове, зазывавших к себе. Привлек внимание пустой пост ГАИ. Разбитыми стеклами окон и выломанными дверьми, навел на невеселые мысли. Вот уж никогда не думал, что такой вид, затронет за живое. Чисто человеческое чувство. Когда живешь в отлаженном механизме государства, в котором действуют законы, структуры, чиновничий аппарат в конце концов, жалуешься на произвол, на то, что ущемляют твою личность, на каждом шагу требуют исполнять какие‑то обязанности. Ты сам критикуешь всё и вся! И то не так, и это не эдак! А когда в одночасье тебя этого всего лишают, не спросив, желаешь ли ты жить по иному, а все прежние законы подменяют понятием, типа: «У меня в руках ствол — я прав во всем и везде, ты без ствола — у тебя прав нет и быть не может». Вот тогда ты понимаешь, что тебя обманули, а еще поимели без всякого согласия. До дурной головы доходит, что в такой стране ты никто и звать тебя никак.
Звонок мобильного телефона у водителя, вытащил из памяти сон в поезде. Прислушался, происходящее отличалось только в деталях. Наклонился к соседу, седовласому аскету с землистым цветом лица, спросил:
— Сколько еще до Киева ехать?
Полупав глазами, соображая про себя оставшиеся километры пути, тот ответил:
— Та, вже не долго. Километра два до поворота, а там и пригород пойдет.
— Спасибо.
Чуть привстав с места, окликнул водителя:
— Уважаемый! Приткнись к той остановке.
Дядька за рулем скривил губы в улыбке, не отрываясь от наблюдения за полупустой дорогой, поинтересовался:
— Что, отлить захотелось?
Улыбки пассажиров подхватили скабрезный вопрос.
— Нет. По большому приспичело. — Откликнулся Сергей.
Выходя на остановке, за шатром которой сразу «колосился» лес, от души хлопнул дверью, промолвил, заглянув в водянистые глаза водилы:
— Езжай, дальше сам доберусь.
Оставшись один, закурил. Набрал на мобильнике Пашкин номер. Была договоренность, что звонит только он.
— Привет Паша, я в Киеве.
Взволнованный голос на другом конце невидимой линии связи спросил:
— Ты у Ирины?
— Нет. Осмотрюсь, а к вечеру буду у нее.
— Как дела?
— Нормально. Украина впечатляет. На Чечню времен первого конфликта не тянет, а вот на махновское Гуляйполе, в самый раз. Ну все, пока Паша.
Отключившись, по узкой тропинке прошел в лесной массив. Встав за ветви раскидистых елей, наблюдал за дорогой. События не заставили себя ждать. Через пять‑семь минут на трассе в сторону области нарисовался раздолбаный УАЗ, армейского окраса. Лихо развернувшись через двойную сплошную, он подрулил к шатру остановки. Выпорхнувший из его нутра народ, вопросов не вызывал. Западэнское «село» с красно‑черными повязками на рукавах явило миру свое лицо. Некоторые индивиды в масках с прорезями для рта и глаз, вооруженные кто чем.
— Ну, и где москаль? — рисуясь перед подчиненными, спросил, скорей всего старший прибывшего наряда.
— Петрусь казал, что тут злиз.
— Зиновий, вон тропа! — пальцем указал один из гоблинов. — Кроме как по ней, идти ему некуда.
— И куда она ведет?
— Кто знает. Местного бы расспросить.
— Где я тебе местного возьму?
— Так, что делать будем?
— Поехали назад. Повезло москалыку! Ну ничего. Не нам, так другим попадется.
УАЗ хрипя и чихая, с ревом давно прогоревшего глушителя, отчалил в сторону Киева, увозя в своем нутре надежду украинской демократии. Делать нечего, придется добираться пехом. Минимум комфорта, зато максимум безопасности, тем паче, город рядом, а там, судя по адресу, ему нужен Печерский рай.
Если не уверен в безопасности, считай, что опасность существует реально.
.
Когда началась вся эта заваруха на майдане, майора Каретникова вызвал к себе начальник отдела. В кабинет полковника Гайцева, Михаил прибыл, еще не догадываясь в какое дерьмо ему предстоит погрузиться.
Седой полковник не стал ходить кругами и размазывать кашу по тарелке, его судя по всему, начальство тоже взяло в оборот, только уровень захвата был разным.
