Все девять дней, которые Хильченков провел в заточении, он осознано и даже находясь вне сознания, использовал Живу. Тогда его истерзанный организм находился в состоянии Лепы, состоянии в котором характерник запускает механизм самолечения. Поняв, что наступил день, когда необходимо линять из тюремного отстойника, организм привычно вошел в состояние Стана, состояние бойца в походе. Ощущение наполненности мышц силой, успокаивало и придало уверенности. Теперь же, столкнувшись лицом к лицу с врагом, нырнул в состояние Брань. Переход из Стана в Брань осуществлялся при помощи специального кодового «бранного» слова, связанного с боевой ситуацией, так донские казаки на поле брани вводили себя в боевое трансовое состояние. Такое слово в уме не произнесешь, толку не будет!
— Крепи-и! — неясное для них слово наемники услыхали из пустоты.
Очень краткой молитвой-заговором, Хильченков отдав вселенной добрую часть своей энергии, но и заставил свой организм экстремально действовать. Уцелевшая видеокамера на противоположной стороне стены, передала на монитор картинку происходящего на этаже. Оставшийся в дежурке с Титаренко и Друзем, Селенджер стал свидетелем того, как тройка наемников, казалось вдруг, встала в ступор, потом Мак-Калкин, двухметровый афроамериканец упустил на пол автомат, после чего выхватив из чехла нож, наотмашь полоснул Хантера по глотке. Не дожидаясь, когда тело товарища осядет вниз, развернулся к Перье, все еще находившемуся в заторможенном состоянии, шагнул к нему, и всадил клинок тому под подбородок. Оставив нож в теле француза, оттолкнул того от себя, неверной походкой, словно под воздействием наркотика, приблизился к Сергею, все еще лежавшему на полу. Лица негра с того ракурса, где крепилась камера видно не было. Все трое вздрогнули, когда Мак-Калкин медленно вытащил из нагрудной кобуры пистолет, приставив ствол к своему виску и произвел выстрел. Это был шок для всех троих. Фильм ужасов отдыхает. Поэтому все трое молча наблюдали за тем как арестант поднимался на ноги, метнулся к окну, и открыв его настежь, разглядывал внешнюю территорию периметра. Опомнились после того, как Сергей вернувшись к трупам, обзавелся пистолетом и фонарем из разгрузочного жилета Хантера. Еще миг и арестант вскочив на подоконник, сиганул вниз. При виде группы СБУшников и наемников во главе с Джеррардом, вбегающих в полосу охвата камеры, Том нажал кнопку селектора, волнуясь, на английском языке закричал в микрофон:
— Ирвин! Он выпрыгнул в окно!
Время так поджимало, что казалось, не успевает. Из окна Хильченков оценил обстановку в этой стороне периметра. Радости мало. Из парковой зоны в сторону административного здания направлено порядка двух десятков стволов, и для тех ребят его невидимость исключалась. Всех стрелков своим вниманием он охватить не мог. Позиции далеко, развернутость по фронту широкая. Такое оцепление ему не пройти. Черное пятно на счищенном до асфальта подобии маленького плаца или стоянки автотранспорта, при ярком свете фонарей, привлекло внимание. Канализационный коллектор, это единственный шанс из патовой ситуации. Метнулся к убиенным. Эх, сейчас бы переодеться в чистую одежду!.. Обзавелся пистолетом, ножом и фонарем, на остальное времени не хватило. Пару скачков и он на подоконнике.
— Я умер! — концентрируясь, выкрикнул формулу-заклинание, после чего, выпрыгнул из окна.
Ни один характерник не любит формулу умирания. Вселенная даруя тебе невидимость именно такого порядка, взамен забирает не только твою энергию но и обычную физическую силу. В свое время дед, заставил его пройти урок умирания, после чего отвратность воспоминания об этом осталась навсегда. Человек, произнесший эту формулу-заклинание, действительно умирает для всего мира, он становится невидим для других, его не воспринимают как личность, он пустота, он пыль на поверхности земли. Пользоваться «смертью» можно очень недолго, энергия из тебя высасывается со скоростью всасывания мусора мощным пылесосом. А когда ты закончишь «быть мертвым», от твоего тела и даже изо рта, действительно будет пахнуть могильной землей.
Хильченков не теряя ни одной лишней секунды, подбежал к чугунной крышке. Провозившись с наледью, в конце концов смог подцепить чугунный блин клинком ножа, поднатужившись, поставил его на ребро. Всунувшись в коллектор, прикрыл над собой крышку. В полной темноте выдохнул:
— Я вернулся!
Тело радостью ответило на возвращение в мир живых, вот только здоровье после вынужденной отсидки подвело. Сергей потерял сознание.
