— Если в ближайшее время, вон тех пулеметчиков не убрать, — на миг высунувшись указав пальцем, спрятался обратно, — и не проредить стрелков на возвышенности, то скоро стемнеет и к нам подберутся гости.
— Ясно.
— И что?..
— А то, что когда пулемет перенесет огонь на возвышенность, то группа должна броском передвинуться в его направлении. Теперь не мешайте.
Кардаш даже отодвинулся, чуть в стенку окопа не влип. Молодой отрешенным взглядом смотрел перед собой, казалось забыв обо всем, из уст его плавно слетали слова не слишком похожие на молитву, и в то же время имевшие к ней какое-то отдаленное отношение.
«Помолюся Господу Богу, всемогущему, пресвятой пречистой Деве Марии и Троице святой единой и всем святым тайнам. Будьте сыну божьему Андрею до помощи! В худой час призрачный лунный лик светит с небосвода. Выйду я в поле, сдерну лунное полотно…»
Хорунжий выпал в осадок. Вот только что при нем, на его глазах исчез человек, которого он считал обычным парубком, недорослем из, надо думать, приличной семьи. И вдруг раз и… нет никого. Чудеса-а!
— А-андрей! — позвал.
Ответом была тишина, да места в окопе прибавилось. А еще, башибузуки лениво постреливали, скорей всего экономя патроны, чисто для проформы. Чтоб русские не расслаблялись и не питали иллюзий на добрый исход дела.
Время шло. Солнце упорно клонилось к закату. Кардаш слышал переговоры своих из ячеек. Кто-то молился в голос. Кажется капитан. Слышал как Кутепов пошутил на эту тему, подковырнув Матушкина, взявшего шефство над штабным. В тылу происходило какое-то не здоровое шебуршение. Скорее всего бандиты только что прибыли в подкрепление и занимали за рекой места в партере. Сверху послышался возглас:
— Руський сдаваса с-сабака, может пожалею, не убью такого трюс как ты!
И раскатистый хохот довершил терраду.
— Что делать будем, хорунжий? — услышал голос жандарма.
Что делать? Собравшись с духом, громко ответил:
— Значит так, слушай приказ! Как только пулемет направит огонь на возвышенность, приказываю подняться и что есть духу, бежать в его сторону! Всем ясно?
— Ты с ума спятил, пластун? Какой пулемет?
И словно в подтверждение слов казака, пулемет с левого фланга башибузуков заливисто дал очередь по своим.
— Поднялись! Бего-ом!
Все подорвались с места и бросились вперед. Бежали так, как никогда прежде в своей жизни, видели лишь спину впереди бегущего товарища. Ноги сами выбирали куда ступить, а тела летели вперед. Внешний мир сузился до нескольких метров. Они даже не знали, бьется ли сердце и дышит ли грудь. Бежать! Бежать пока строчит пулемет, не давая поднять головы врагам! Бутылочное горло за спиной. Наконец-то! Еще несколько минут назад у них не было шанса что бы выжить, и вот впереди замаячила жизнь. Длинная или короткая, сейчас это не важно. Жизнь!
За горловиной у пулеметной позиции группа осыпалась вниз в плавни и хрипя и отхаркивая легкие, повернула оружие стволами к противнику.
— Раненые есть? — отдышавшись, подал голос Кардаш.
— Все целы, командир! — откликнулся все тот же Мордвинов веселым голосом.
Как не странно, но после их побега из «мышеловки» стрельба ущухла. Нет, полностью не прекратилась, но явно пошла на убыль. И в атаку на них никто не шел. Ну и молодой не просто так оккупировал место за пулеметом, патроны жег не экономя. Хорунжий еще когда добежал, заметил в пулеметном гнезде четыре трупа одетых в камуфляж людей, но с яркими, вызывающими шевронами на предплечье. Порезвился Найденыш, и это надо думать второй расчет пулеметчиков. Первый, с другого фланга признаков жизни не подает.
Полностью отдышаться не успели, Кардаш не дал.
— Лебедя, кто видел?
— Нет больше Григория Кузьмича, вашбробь, — отчетливо словно гвоздями слова приколачивая, сказал Андрей. — На себя все пули принял, какие нам достаться должны были. Вы по-прямой бежали, а он чуть в стороне лежит.
— Царство Небесное… А Травкин?
— Живой. Порезали, крови много потерял но оклемается. Будем уходить, захватим.
— А мы и уходим. Кто Екатеринодар хорошо знает?
— Я местный, вашбродь, — сообщил Ермаков.
Вот уж не знал, думал пластун, станичник, а оно вон как. Ермаков ведь не из его подразделения. С собой взял как хорошего пулеметчика.
— Выдвигайся передовым дозором. Проведешь через центр на другой конец города.
— Слушаюсь!
— Остальные двигаются прежним порядком. Кутепов, боковой дозор по правую сторону. Двинулись. Найденыш, отходишь последним.
