Носов решил пробираться на станцию налегке, оставив все, что может помешать, на поверхности. Снял защитный комбинезон, сменил противогаз на бейсболку, достал из рюкзака связку иголок и аккуратно воткнул две в рукав куртки.
Если придется вступить в схватку, иглами в ближнем бою можно воспользоваться и без трубки. Действовать нужно бесшумно, поэтому ножа, спицы, спрятанной в козырьке, и пары игл вполне хватит, если он, конечно, не собирается затевать на станции полномасштабной баталии. А что же тогда он затеет? Точного плана не было. Для начала попытается найти Гришу и выбраться с ним через шахту. Если не выйдет, придется вступить в контакт с завербованным Сопротивлением офицером. Подкупить. Запугать. Если и это дело не выгорит, останется надеяться на план «Б», которого пока вообще не существовало.
Автомат и рюкзак были завернуты в комбинезон. После того как рулон был придавлен камнем, Носов опустил вниз ноги, поставив их на первую скобу, затем на вторую.
Прежде чем продолжить спуск, на всякий случай задвинул крышку – о наличии прохода в концлагерь не стоило знать всему миру.
Колодец уходил под землю на глубину не меньше восьми метров. И вот ноги карлика коснулись пола, он включил фонарик. Шахта выходила в небольшое техническое помещение. Стальная дверь, очевидно, ведущая на станцию, была заварена с той стороны – об этом говорили небрежные и давние следы расплавленного металла, просочившегося в щели. Зато была еще одна лазейка – прямоугольное отверстие, забранное кованой решеткой. Вездеход выключил фонарик, опустился на колени и заглянул через ограду. В ноздри сразу ударил запах прогорклой пищи. Потом в тусклом свете Носов увидел светло-серый гранит пола, пересеченного полосами из черного и красного мрамора.
Карлик принялся ощупывать края решетки. Оказалось, что к проему она крепилась простыми и к тому же основательно проржавевшими стопорами, справиться с которыми можно было простым ножом.
Убедившись, что на станции тихо и поблизости никого нет, Носов пустил в ход нож и всего через несколько минут уже аккуратно отодвинул решетку и высунул голову в станционный зал.
Клетки, клетки, клетки… Лампы-груши, горевшие в половину накала.
Вездеход выбрался из шахты целиком и вернул решетку на место. Узники спали. Охранников поблизости не было – скорее всего, они кучковались в торце станционного зала, там, где свет был ярче.
Носов наугад выбрал одну из клеток и подкрался к ней. Клетка была большой, но обитал в ней всего один узник. Парень лет двадцати, свернувшись калачиком и подложив под щеку ладони, спал в углу клетки.
– Эй, – позвал Вездеход. – Просыпайся!
Просьбу пришлось повторить несколько раз, прежде чем узник пошевелился и открыл глаза.
– Гриша?! – Парень сел и уставился на карлика расширенными от удивления глазами. – Ты… Почему так одет?
– Тихо. Не Гриша я. Брат-близнец.
– Ага. Близнец. Понимаю.
– Молодец. Быстро вкуриваешь. Где мне найти брата?
– Найти. Ага. Я покажу. – Узник встал, приблизился к решетке и жестом поманил Носова. – Найти Гришу. Раз плюнуть. Сейчас. Я тебе расскажу.
Вездеход сделал шаг навстречу парню, а тот вдруг просунул руки через прутья и впился пальцами карлику в плечи.
– Тревога!!! Диверсант!!! Охрана, сюда!!!
Капризная подружка фортуна, долгое время бывшая верной спутницей Вездехода, на этот раз изменила ему. Носову довелось встретиться с тем самым парнем, которого накануне до смерти запугал ЧК.
Карлик попытался вывернуться, но предатель держал его крепко. Тогда Вездеход прекратил сопротивляться, вытащил из рукава иглу и воткнул ее в руку узника. Пальцы того разжались. Носов отпрыгнул от клетки, собирался осмотреться, чтобы найти укрытие, но тут ему в подбородок врезался чей-то сапог. Карлик рухнул на спину. Новый удар расплющил Вездеходу губы. Рот наполнился горячей, соленой кровью.
– Попался, сука! Вот крысеныш!
– Вишь, как извивается, гад! Наручники на него! Ай…
– Что с тобой?
Только Вездеход, успевший пустить в ход свою вторую и последнюю иглу, знал ответ на этот вопрос.
Форму гауптштурмфюрера СС Чеслав раздобыл в Четвертом рейхе. Там любили стряпать подобные сувенирчики. Точную копию Железного Креста первой степени тоже сварганили где-то на «Чеховской».
Само собой, никто из фашистов и понятия не имел, кому предназначаются форма и регалии, все делалось через третьих лиц. Никто не должен был знать, что ортодоксальный коммунист Чеслав Корбут иногда любит делаться похожим на знаменитого доктора Менгеле, портрет которого всегда хранил в ящике письменного стола.
Сам ЧК оправдывал свои фетишистские игры тем, что преклоняется не перед эсэсовцем, а перед собратом по профессии – доктором, хирургом, смелым экспериментатором, несправедливо обвиненном во всех смертных грехах. Почему все забыли о том, что тот, кого назвали Ангелом Смерти, попал в Аушвиц потому, что не мог вернуться на фронт из-за ранения, а свой Крест получил не за эксперименты над людьми, а за спасение этих самых людей из горящего танка в бою под Смоленском?
