До Инги не сразу дошло значение сказанного, но когда она поняла, то едва не подскочила на стуле:
– Ты хочешь сказать, что такое уже было?! Что об этом знали?
– Н-нууу, не совсем такое. Но кое-что было, да. – Мирошина опять опустила глаза и несколько раз нервно погладила края крышечки. Инга завороженно следила за ее движениями, переваривая информацию. – В общем, ты не первая, к кому Илья проявил… особый интерес. Я просто подумала, что ты должна об этом знать.
– Алевтина, – проговорила Инга, по-прежнему глядя на пальцы Мирошиной.
Маникюр у той был безупречный. Однако стоило Инге произнести имя, как пальцы замерли. Она подняла глаза и увидела, что Мирошина впервые смотрит прямо на нее с явным недоумением.
– Нет, почему. Я.
– Ты?
– Ну да. Почему ты решила, что Алевтина? Ты что-то еще знаешь?
– Нет, я просто подумала… Да это неважно. У меня нет никаких особых доказательств. То есть ты хочешь сказать, что Илья к тебе приставал?
Мирошина некоторое время не сводила с нее глаз, словно силясь разглядеть то, о чем Инга не сказала, а потом опять сосредоточилась на крышечке.
– Да. Это давно было. Вскоре после того, как я пришла в компанию.
– И… как далеко это зашло?
– Я не очень-то хочу в это углубляться, – сердито буркнула Мирошина. – Я, как видишь, никому раньше об этом не говорила. И уж тем более не писала посты. Но это длилось недолго. Не так, как у тебя. И когда все закончилось, я подумала, что лучше сделать вид, что ничего и не было.
Инга вспомнила, как Мирошина в туалете говорила, что Илья постоянно заводит себе любимчиков и что это быстро заканчивается. Она тогда советовала ему не доверять, а Инга расценила это не как дружеское предостережение, а как угрозу. Теперь-то ясно было, что Мирошина в тот момент думала о своей собственной истории. И неудивительно, что Илья всегда так плохо о ней отзывался, оставаясь с Ингой наедине. Говорил, что она безмозглая и как сотрудник никуда не годится. Сразу нужно было догадаться, что начальник не будет так отзываться о подчиненной, если только не затаил обиду. Значит, это ждет и ее. Если каким-то немыслимым образом Илья все же сохранит работу, то, когда заведет себе очередную протеже, будет выдумывать гадости про Ингу тоже.
Она посмотрела на Мирошину с состраданием. Каково же ей, наверное, было. Она ведь замечала, что Илья к Инге неравнодушен, и это наверняка бередило ее собственную рану.
– Мне очень жаль, что с тобой произошло такое, – тихо проговорила Инга.
Мирошина усмехнулась в ответ.
– Да уж, ничего хорошего. Не самая светлая страница моей биографии. А теперь ваша история всплыла, и я постоянно об этом думаю. Могла бы я тогда всем признаться? Ну, не писать в фейсбук, но, может, в отдел кадров пойти или еще куда-то.
– А сейчас ты могла бы?
– Что могла бы?
– Ну, рассказать об этом? Сейчас есть только мое слово против его. Но если ты подключишься, нас будет уже двое. Может, и еще кто-то признается. Но главное – даже двух наших случаев будет достаточно, чтобы всем все стало окончательно ясно.
Мирошина оторвалась от созерцания своей крышечки и вперилась глазами в Ингу. По тому, как она молчала, Инга уже догадывалась, что ответ ее не обрадует, тем не менее лицо у Мирошиной оставалось задумчивым.
– И что ты мне предлагаешь?
– Они проводят проверку. Когда вызовут тебя, расскажи об этом!
– Меня уже вызывали. По-моему, они уже весь наш отдел вызывали. Ты не знала? Ну да, остальные предпочитают при тебе это не обсуждать. В общем, я уже ходила и ничего не сказала.
Инга, кажется, впервые сделала глоток кофе.
– А о чем у тебя спрашивали? – поинтересовалась она, желая скрыть разочарование. Ее не только расстроило, что Мирошина промолчала, но и задело оброненное замечание, что остальные при ней стараются ничего не обсуждать.
Мирошина неопределенно пожала плечами и тоже наконец отпила кофе.
– Да ерунду всякую, если честно. Какая атмосфера в коллективе. Нравится ли мне работать с Ильей. Как у меня складывались отношения с тобой. Как у тебя складывались отношения с остальными. Замечала ли я что-то между тобой и Ильей. Могу ли я вспомнить случаи неадекватного поощрения им тебя.
– И что ты ответила?
– Ответила, что ничего не знаю. Мое мнение: я не хочу в это встревать. Чем меньше я скажу, тем лучше.
– Но при этом ты решилась рассказать мне, что Илья к тебе приставал. Я очень это ценю и понимаю, как тебе непросто, поэтому ужасно благодарна. Только, видишь, если я одна буду знать об этом, ничего не изменится. Вдруг моих обвинений покажется мало и они его восстановят?
Пока Инга говорила, Мирошина продолжала ввинчиваться в нее взглядом. Выдержав паузу, она произнесла, сделав особое ударение на первое слово:
– Я точно ничего никому говорить не буду.
Инга сжала губы от досады, но в следующую секунду ее озарило:
– Постой. Ты ничего говорить не будешь, а если я скажу? Мне уже терять нечего. Я могу написать еще один пост. Тогда ни у кого не останется сомнений. Главное, ты будешь готова подтвердить?
