Потом на весь фейсбук прогремел рассказ Инги Соловьевой, которая обвинила своего начальника Илью Бурматова в харассменте и систематической травле, которой подверглась, когда отказала ему. Я связалась с Ингой, и она моментально согласилась поговорить. Это интервью должно было выйти сегодня.
Но не вышло. Потому что история получила неожиданный поворот, а вместе с ней – и эта программа. Начальник Соловьевой, тот самый, которого она обвинила в домогательствах, спустя неделю молчания написал ответный пост, где рассказал свою версию событий. Внутреннее расследование, которое проводила компания, закончилось признанием его невиновности. Я захотела разобраться в том, что же там на самом деле произошло.
Этот выпуск – про «новую этику», которая в равной степени может покарать виноватых и невинных.
Спасибо Илье Бурматову за интересный разговор. Ссылка в сторис».
Первый и самый залайканный комментарий под постом принадлежал Илье:
«Маргарита, спасибо за приглашение и за искреннее желание разобраться в проблеме. Вы очень интересный собеседник».
Маргарита ответила: «Это вам спасибо за откровенность и взвешенность. Такое встречается редко».
Инга встала со стула и пошатнулась – пол под ногами поплыл. Очень осторожно, словно она была из хрусталя, Инга понесла себя по офису. Дойдя до туалета, открыла дверь и отстраненно отметила свое везение – внутри никого не оказалось.
Запершись в кабинке, Инга уже привычно уселась на крышку унитаза и перешла по ссылке в профиле Маргариты.
Интервью с Бурматовым вышло час назад, но под ним было уже почти сто пятьдесят тысяч просмотров – цифры для Инги столь немыслимые, что она не могла их до конца осознать. Сто пятьдесят тысяч незнакомых ей людей нажали на кнопку и посмотрели хотя бы несколько секунд видео, где Илья рассказывал об их отношениях. Сто пятьдесят тысяч – это в шестьдесят раз больше, чем прочитали ее первый пост в фейсбуке, популярность которого кружила Инге голову. Это население какого-нибудь подмосковного города. Столько человек просто не вмещалось у нее в голове.
Она ткнула по экрану, открыв видео в случайном месте:
– Я действительно был не фанатом идеи, что мы начнем появляться вместе на публике. Инга хотела. Мне кажется, с ее стороны это был некий род хвастовства. Мне он был чужд.
Чужд – а теперь Илья рассказывает об этом на сто пятьдесят тысяч человек. Инга ткнула в другое место.
– Разве вы сами не понимали, что отношения между начальником и подчиненной неэтичны?
– Я был влюблен. По уши, как в школе. Если бы это было не так, я бы, конечно, сдержался. Так что ответ на ваш вопрос – да, понимал. И все равно ничего не мог с собой поделать.
Еще щелчок по экрану:
– …до этого отношения с подчиненными?
– Нет, никогда.
Еще щелчок – и Инга остолбенела. На этот раз на экране была она – в том же самом кресле, в той же самой студии:
– Понимаете, это было как по учебнику: он то приставал ко мне, то отталкивал. И я не понимала, что хуже. Быть с ним я категорически не хотела, но когда он переставал меня замечать, то это отражалось на работе, на атмосфере в отделе. И я думала: да что угодно лучше, чем полный игнор.
У Инги так громыхало сердце, что она даже слова разбирала с трудом. До сих пор она была уверена, что тогда на интервью говорила искренне, проникновенно, но сейчас отчетливо видела самодовольство, написанное у нее на лице. Голос был тоненький, писклявый, совсем не такой, каким она привыкла его слышать.
Кадр с ней замер, а потом сместился вбок. В освободившемся окошке появился Илья, который сказал:
– Я видел, что Инга ко мне неравнодушна, и старался избегать ее, не оставаться наедине. Понимал, что это может спровоцировать всплеск чувств, и надеялся, что если я этого не допущу, то мы оба остынем.
Инга хотела промотать интервью, но пальцы не слушались. Она все никак не могла попасть по бегунку внизу экрана. Когда ей все-таки удалось и перед ней замелькали кадры, оказалось, что таких вставок было множество: интервью с Ильей то и дело перемежалось кадрами с нею.
Инга смотрела на телефон, не в силах поверить. Они нарезали ее слова и соединили их со словами Ильи. Как это возможно? Как они посмели?! Она никогда не соглашалась на такое!
Инга открыла телеграм и нашла в нем чат с продюсером Татьяной. Пальцы по-прежнему плохо слушались, мысли путались, сердце грохотало. «Вы не имели права использовать мое интервью в вашем выпуске. Вы даже не попробовали спросить у меня. Я могу подать на вас в суд», – написала она.
Татьяна раньше всегда моментально ей отвечала. На этот раз она долго не открывала сообщение, а когда прочла, то еще некоторое время молчала.
«Здравствуйте, Инга. Позвольте напомнить, что вы подписали согласие на использование вашего изображения и всех отснятых материалов на наше усмотрение. Вам прислать договор, чтобы вы его освежили в памяти?» – написала Татьяна.
