– У «Поворота на Солнечное» останавливаетесь?
Водитель, не взглянув на нее, кивнул.
Всю дорогу Инга отворачивалась к окну, чтобы случайно не поймать чей-то взгляд. Вид за окном всегда ее успокаивал. Сейчас она думала о том, какое жизнерадостное все-таки название – «Поворот на Солнечное». Отдает даже некоторым фарсом, учитывая цель ее поездки.
«Поворот на Солнечное» оказался крохотной остановкой посреди шоссе. Инга, внимательно следившая за их маршрутом по карте, напомнила водителю о себе и сошла. Отсюда до военного городка было далеко, почти шесть километров, но, вспомнив школьные задачки, в которых человек проходил километр за двенадцать минут, Инга рассудила, что ей такое вполне по силам. Она тронулась в путь.
Задачи из учебника, как выяснилось, врали; впрочем, Инга и раньше была невысокого мнения о школьном образовании. К военному городку она вышла спустя почти два часа, несколько раз заплутав по дороге, уже порядком уставшая и злая. Солнце пекло вовсю, даже неприлично для конца августа. В темной одежде Инге было жарко, к тому же она только в пути осознала, что не взяла воду. Время от времени в рюкзаке издевательски булькала бутылка шампанского.
Когда Инга наконец-то подошла к бункеру, было почти четыре. Илья, если он в точности выполнит Ингины приказы, должен был приехать на станцию в семнадцать двадцать две. Полутора часов на последние приготовления было более чем достаточно, но Инга все равно начала нервничать. Она рассчитывала, что у нее будет больше времени. К тому же, пока она ехала в такси, разглядывала поля из окна маршрутки, брела по ним, изнывая от жары, она почти не думала о предстоящем. Окружающие виды и бытовые неудобства отвлекали внимание, однако теперь тревожность вернулась с лихвой. Стоя у входа в бункер, Инга чувствовала, как ее желудок будто поднимается вверх, а потом отрывается и резко падает на место. Обычно похожее состояние люди нежно называют «бабочками в животе», но ей это скорее напоминало смертельное падение в лифте.
Инга надела бахилы и перчатки и достала из рюкзака первый листок бумаги, приклеив его над входом. Надпись на нем гласила: «Сюда».
В середине коридора Инга прилепила второй указатель – «Прямо», со стрелочкой внизу. Подошла к двери, ведущей в подвал: она была закрыта, как Инга оставила ее в прошлый раз. Щеколда поддалась с легкостью. Инга прикрепила к двери следующий лист – «Спускайся» и сама пошла вниз по ступенькам, оставив дверь распахнутой.
В подвале она еще раз прошлась по всем комнатам, но тоже не обнаружила никаких изменений. Нужная дверь была по-прежнему закрыта на замок. Инга отомкнула его и вошла внутрь. Два прожектора она установила по углам комнаты так, чтобы они светили на стул. Он теперь стоял как будто на сцене. Рядом с ним поставила бутылку шампанского. На кольцо над стулом повесила наручники: прикрепила одну сторону, а другую, с намеком разомкнутую, оставила болтаться. На стену рядом приклеила последнее указание. Оно гласило:
«Сядь и пристегнись.
Это приказ».
Последний прожектор Инга установила в коридоре, у стены напротив, так, чтобы он освещал вход. У Ильи не должно было возникнуть сомнений, куда ему идти. В качестве последнего штриха рядом с прожектором положила портативную колонку и оценила результат.
Вообще-то бутылка шампанского и колонка были Инге не нужны. Она взяла их с собой только ради декорации. Илья должен был поверить, что она действительно привела его сюда на свидание – за это отвечало шампанское, и что она намерена явиться к нему в образе Венеры в мехах – за это отвечала колонка, из которой, по плану Инги, должен был заиграть трек
Инга надеялась, что Илью убедят эти детали и он покорно сядет на стул, приковав себя наручниками к стене.
В общем, в этом и состояло убийство.
Намучившись с вариантами, каждый из которых чем-то ее не устраивал, Инга пришла к выводу, что в ее случае самый верный способ убить человека – это бросить его умирать. Она считала, что сама до этого додумалась, но потом вспомнила, что читала похожую историю в новостях – про женщину, запершую мужа в подвале. Чем дальше, тем больше она убеждалась, что этот способ почти идеальный.
