– А что это ты так обо мне печешься? – удивился он. – Скажи уж честно, что тебе приказали уговорить меня уехать домой. Что молчишь?
– Ну, допустим… Так сделай это, иначе, брат, худо…
– Что ты имеешь в виду?
– А то ты не знаешь…
– Может, тебе и убрать меня уже поручили? – настороженно спросил Александр.
Борис замотал головой.
– Нет, что ты… Ты для Москвы ценный работник – зачем тебя убирать? Видимо, тебе хотят дать другое задание. Так что живи и радуйся жизни. Как там говорили в Древнем Риме? Наслаждайтесь моментом?
– Но мне прежде нужно закончить здешние дела! – пропуская его слова мимо своих ушей, заявил Болохов.
– Не беспокойся, мы все за тебя сделаем.
И ведь сделают! – отчаявшись переубедить Карсавина, подумал Александр. Ну, Хорвата с Семеновым ему не жалко – у них руки по локоть в крови, – но ведь они и про его старых товарищей не забудут. Вон уже и на след Васи Петрова вышли. А там и остальных найдут. Делать зло – это тебе не добро вершить. Тут все просто: пиф-паф – и готово… Но что они привязались к этим несчастным художникам? – никак не мог понять он. – У них что, свет на этих людях клином сошелся, что ли? Или это прихоть нового вождя? Вот сдались-то они ему!
– Я бы сам довел дело до конца, – говорит Александр. – У меня уже и план был для этого готов…
Карсавин как-то странно посмотрел на него – будто бы решил вынести ему окончательный приговор.
– Извини, но Центр тебе уже не доверяет.
Болохов был в отчаянии.
– У меня совесть чиста, – произнес он.
– Неужели? А я вот в этом не уверен… – юродствовал Борис. – Сознайся уж, что работаешь на японцев.
У Болохова потемнело в глазах.
– Ты что, с ума сошел? – воскликнул он. – Да если хочешь знать, я за Советскую власть жизнь свою готов отдать, а ты: «японцы»…
– Да ты не кипятись, – успокоил его Карсавин. – Лучше скажи, что у тебя общего с этим господином Наямото из японской военной миссии? Вы же с ним встречаетесь, так?.. На днях я вас видел вместе в монгольской закусочной на Музейной площади, а до этого вы встречались в Храме Конфуция… Или это были не вы?
– Все шпионите за мной! – с ненавистью посмотрел на него Александр.
– Да, приходится, – улыбнулся одними глазами Карсавин.
Болохов о чем-то сосредоточенно думал.
– Все дело в том, – начал он, – что, когда я переходил границу, меня задержали и передали в руки японцев. Они пытались меня завербовать и отослать с заданием назад. Но мне нужно было во что бы то ни стало попасть в Харбин. Я сказал им, что меня сразу же арестуют, если я вернусь. Сошлись на том, что я должен буду встретиться в Харбине с неким господином Наямото, в противном случае они продержали бы меня в тюрьме до морковкиного заговения. А мне это надо?..
Он побоялся сказать этому человеку о том, что на последней встрече Наямото, выслушав его пространный и малозначимый доклад о том, что происходит в местной организации РОВС, неожиданно дал ему еще одно задание. Он просил его чаще бывать на всяких мероприятиях, которые устраивали служащие КВЖД. Человек, мол, вы интересный и достаточно общительный – люди к вам потянутся. Не исключено, что среди них будут и те, чья информация окажется нам полезной. Их интересовала информация о персонале управления дороги. КВЖД – советский стратегический объект, поэтому те, кто на нем работает, безусловно, владеют какими-то государственными секретами. И еще… Советская разведка, скорее всего, попытается вас ликвидировать. Так что будьте осторожны… – предупредил он Болохова.
Конечно, можно было послать этого японца ко всем чертям, но тогда бы Александр нажил себе смертельного врага. Пришлось сказать, что он по-прежнему готов служить великому микадо верой и правдой.
– Вот ты и признался, дорогой товарищ, что работаешь на японцев, – откровенно обрадовался Борис.
– Замолчи! – сжал кулаки Болохов. – Иначе… – Он перевел дыхание. – Да не работаю я на них – просто делаю вид… Японцев интересует обстановка в местном отделении РОВСа – больше я ничего им не могу предложить. Разве что свежим русским анекдотом угостить. – Он усмехнулся. – Я вот что тебе скажу: этот вопрос мы обговаривали в Москве. Те, кто направлял меня, прекрасно знал, что обойти японцев мне, скорее всего, не удастся. Потому и разработали для меня легенду… Интересно, почему Центр так жестко отреагировал на мое мнимое сотрудничество с этими узкоглазыми?.. – удивился вдруг он. – А, может, ты что-то наплел? Смотри, Карсавин, а то я ведь не посмотрю, что ты мой, так сказать, боевой товарищ, – удавлю собственными руками.
«Если, конечно, успею», – тут же подумал Александр. Ведь он-то знал всю эту традиционную схему действий, разработанную еще на заре возникновения чекистской организации: когда не удается решить проблему уговорами, ее решают с помощью револьвера или бомбы. Пока что Болохова пытаются миром вернуть домой, но события развиваются так стремительно, что уже завтра его могут просто ликвидировать. И что тогда скажут его матери? Неужели назовут его предателем? Это же убьет ее! Тогда как ему быть? Как сделать так, чтобы и волки были сыты, и овцы целы? Или это невозможно?..
