Однако нечто похожее на гордость и самоуважение подняло-таки голову из болота самоуничижения, и несколько дней, проведенных в тиши библиотеки, неожиданно оказали на Оби-Вана самое целебное воздействие.
— Тварь я дрожащая или право имею? — задумчиво вопросил Оби-Ван потолок, получив очередную порцию нравоучений от мастера.
— Право имею! — постановил Кеноби через полгода, строча очередной отчет, пока мастер в очередной раз предавался депрессии, сидя в любимых кустиках и нюхая ромашку, совершенно не желая помогать с подчисткой некоторых пикантных подробностей очередного конфликта.
***
Мейс тяжко вздохнул, открывая на датападе очередной отчет Джинна с Кеноби, предчувствуя головную боль. Покосился на плотный убористый текст и вздохнул еще тяжелее. Читать жуткий выкидыш канцелярита не хотелось, тем более прямо перед заседанием. Малодушно отключив датапад, Мейс напился крепчайшего кафа, плотно позавтракал — работы предстояло много — и потащился в зал, встретивший его непривычно веселой атмосферой. Все присутствующие дружно уткнулись в датапады, читая что-то с таким интересом, что Мейсу аж самому захотелось припасть к прекрасному.
Неожиданно Йода хрюкнул, описав ушами сложную кривую, и уставился на экран еще внимательнее.
— Страница сорок вторая, — пробормотал древний джедай. Все тут же пролистали текст, через пару минут зал заполнило дружное хихиканье.
— Мастера? — огляделся Мейс, присаживаясь.
— Вы уже прочитали отчет мастера Джинна? — поинтересовался Пло Кун. Мейс поднял бровь.
— Нет.
— Зря, — веско уронил кел-дор, не отрываясь от чтения. Мейс достал датапад, открыл отчет… и пропал.
***
Год спустя.
Джинн все не мог понять, что происходит. Отношение Совета к нему неуловимо изменилось. Квай-Гон не мог точно описать, когда это началось, но теперь члены Совета придирались не так сильно, слушали устные отчеты со странными улыбками и мерцанием глаз, нервы не мотали, зато с Оби-Ваном общались с огромным удовольствием. Йода вспомнил, что Кеноби вообще-то его гранд-падаван, и приглашал раз в неделю на чай. Мейс стал учить фехтованию и общению с Объединяющей Силой. Пло Кун — прорицанию и пилотированию. Тейн — борьбе. Даже мастер Ню — подумать страшно — помогала падавану овладевать риторикой и ораторским искусством.
Но ладно бы Совет. Так и прочие мастера теперь провожали его странными взглядами, а падаваны женского пола дружно краснели и хихикали при его приближении. Да и молодые женщины-рыцари поглядывали с непонятным предвкушением. А уж слухи! И шепоты…
— А плечи! Плечи-то какие!
— Мне нравится этот небрежный стиль «гранж». И прическа.
— Да, очень сурово и брутально.
— Но так романтично!
— В этих глазах можно утонуть…
— А на носу — повеситься!
С каждым возвращением в Храм Квай все больше чувствовал себя звездой голонета, специализирующейся на слезодавильных романтических мелодрамах. Даже Тала начала странно похмыкивать, когда он приходил в гости для дегустации нового сорта чая, а стоило Кваю сесть помедитировать где-нибудь под деревом, как вокруг тут же образовывался кружок жаждущих общения почитателей. И все хотели его внимания, спрашивали совета, жаждали наставлений и спаррингов… Про то, что творилось в залах для боев, и думать было страшно, ведь даже Йода тут же возникал где-нибудь в уголке и умильно смотрел, сложив лапки, а также утирая выступившие скупые джедайские слезы вышитым платочком.
Что говорить, и его падавана не минуло это поветрие, ведь Квай сам видел, как Оби-Ван мусолил в руках какую-то зачитанную до дыр книженцию в отвратительно розовой обложке, на которой слились в экстазе суровый воин-джедай и томная аристократка.
Джинну стало дурно от мыслей о том, какой гадостью забивает себе мозги ученик, но карательных мер он принять не успел: почитатели окружили, пришлось сбегать.
В конце концов весь этот идиотизм так его допек, что Квай начал возмущаться прямо в зале Совета, изливая душу пакостно ухмыляющемуся Мейсу. По мере излияния добродушно-насмешливая атмосфера изменилась на агрессивно-деловую. Мейс дослушал импровизированную речь, сузил глаза и положил руки на подлокотники алого кресла. Квай, распаленный возмущением, к своему стыду не отреагировал адекватно, но слова главы Ордена мигом прочистили ему мозги.
— Мастер Джинн. Вы пишете отчеты о миссиях?
— Да! — агрессивно выставил сломанный в глубокой юности нос Квай.
— Процитируйте первые два абзаца.
— Э-э-э… — глубокомысленно протянул Джинн. Винду поспешил закрепить успех:
— Более осмысленно, пожалуйста.
— Я действовал по воле Силы? — рискнул Квай, понимая, что где-то прокололся. Мейс покачал головой:
— Так кто пишет отчеты? Мастер Джинн?
— Я.
— Откройте ваш последний отчет. Шестая страница, пятый абзац сверху. Читайте. А мы послушаем.
— «Мастер Джинн гордо расправил широкие плечи, взирая на валяющихся в пыли работорговцев с осуждением и джедайским смирением. "Теперь, — голос Мастера был полон мудрости, — вы встанете на путь исправления! И никогда не причините вреда ни одной жалкой форме жизни!"» ЧТО?!
