— Да, пожалуйста, переодевайтесь, — ответил Кошкин. И добавил, — Пойдём, Георгий, выйдем. Не будем мешать товарищам.
— Слышишь, Саня, а откуда ты этого Георгия знаешь? — задал я интересовавший меня вопрос, как только Кошкин с Сергеевым вышли из купе.
— Понимаешь, Лёха. В нашей истории этот самый Сергеев был главным конструктором "Пиона". Я бы может и не вспомнил про него, но просто мой диплом в технаре был по этой машине. Вот с тех пор фамилия и врезалась в память, — пояснил Саня, стягивая с себя в водолазку.
Я одел незаменимые штаны от песчаного бундеса, которые любил за исключительную практичность и удобство и футболку с нарисованным танком Т-35. Саня же одел самые обычные спортивные штаны и зелёную тельняшку. В общем, если бы не необычная обстановка в купе, то нас можно было бы принять за эталонных пассажиров поезда.
— Леха, зови товарищей, а то они, наверное, застоялись уже.
Я вышел в коридор и позвал стоящих там наших соседей обратно в купе. И если Кошкин к нашему внешнему виду отнёсся нормально, то вот Сергеев постоянно косился на мою футболку. Наконец он не выдержал и спросил:
— Алексей, а почему у тебя танк на майке нарисован?
— А-а-а, так я просто увлекаюсь историей отечественного танкопрома, вот и заказал себе в своё время через инет несколько футболок с нашими танками. Правда мне вряд ли бы разрешили их с собой взять – там нарисованы танки, которых ещё даже в проекте нет
Тем временем, скрипнув колёсами, поезд сдвинулся с места и постепенно набирая скорость покинул станцию.
— Вот и поехали, — сказал Кошкин, — скоро выедем за территорию области.
— А как же проверка? Нас что проверять не будут? — удивился я.
— Будут, конечно. Пограничники уже в поезде. Они нас проверят за то время, пока мы до Валуек ехать будем. Жди скоро придут, — ответил Кошкин.
Действительно, через 10 минут в купе постучались товарищи в камуфляжной форме, принятой среди украинских таможенников. Быстро проверив документы, они попросили предъявить вещи, которые у нас были с собой. Также быстро проверив содержимое сумок и не найдя ничего запрещённого к вывозу, они распрощались, посоветовав напоследок мне особо не разгуливать в своей футболке на территории СССР.
Минут через 5 из соседнего купе раздались возмущённые крики. Заинтересовавшись происходящим там, я выглянул в коридор и увидел странную картину. В дверном проёме стоял мужик лет 35–40 с редкими сальными волосами, собранными в хвостик, и пытался отобрать у таможенника старенький и потёртый CD-плеер.
— Отдайте. Он же мой.
— Гражданин, согласно правилам, лицам покидающим Харьковскую область запрещён вывоз высокотехнологичных электронных приборов, способных работать в качестве источников информации. Поэтому я конфискую ваш проигрыватель.
— Вы не имеете права, — стал истерично вопить мужик, — я не вывожу ничего противозаконного. Там только моя музыка. Отдайте.
— Гражданин. Я вам уже объяснял, что плеер не покинет область. Вы, конечно, можете остаться с ним, но тогда придётся высаживать вас в Валуйках.
— Ладно, забирайте этот чёртов плеер, — обречённо казал мужик, и опустил руки.
— Вот так сразу надо было делать. Петренко, составляй акт изъятия, — сказал споривший с мужиком таможенник одному из своих спутников.
После того, как злополучный плеер был отобран у владельца, таможенники больше нигде особо не задерживались, и вскоре вышли в другой вагон.
— Пойду покурю, — сказал Саня, доставая пачку сигарет из сумки.
— Если не возражаешь, то и я с тобой, — присоединился Сергеев.
— Да пожалуйста, пойдём, — ответил Александр выходя из купе.
Как только они ушли, в купе воцарилась тишина. И я, чтобы завести разговор, спросил у Кошкина:
— Михаил Ильич, как вам Харьков?
— Красивый город. Нечего сказать. Только я заметил, что даже центральные отреставрированные дома очень часто обезображены всякими надписями. И ладно бы, если писали всем известные слова на три буквы. Это понятно, такое и в наше время есть. Не везде, конечно, но встречается. Но тут пишутся какие-то непонятные фразы на английском языке.
— Так это же граффити. Им у нас всякие неформальные движения молодёжи увлекаются. То что вы видели в центре это ещё ерунда. Вот если бы на окраинах города побывали, увидели бы, какой может быть современная наскальная живопись… Михаил Ильич, можно задать вам один странный вопрос?
— Задавай, Алексей.
— Не сочтите за грубость и бестактность. Дело в том, что до переноса я интересовался историей отечественного танкостроения. Книжки там всякие читал… Свирина того же самого. Просто дело в том, что согласно всем имеющимся у меня данным, когда произошёл перенос, вы должны были находиться в санатории под Харьковом, — я намеренно не уточнил, что Кошкин должен был лежать там без одного лёгкого, — но раз вы сейчас здесь, то получается, что вы не были в том санатории, а это наводит на очень странные мысли.
