Обратную дорогу сидел за отчетами. Старался кратко, но емко описать увиденные группы людей. Какие бы они не были - это более тысячи живых. Со своими "тараканами", желаниями, но зато и с перспективами. Время "вакуума власти" истекает. Каждой клеткой чувствую, как ежедневно сужаются возможности. Еще неделю назад я пошел бы за теплоходами не задумываясь, походя разводя мосты. А теперь даже и не знаю. Придется договариваться с Кронштадтом о проходе призов, с теми, кто засел в Петропавловке о разводе мостов. Словом, слишком много переговоров и слишком мало дела. И еще каждый захочет свою долю. Долю хотят всегда! Даже когда никакого отношения к происходящему не имеют. И хуже всего, когда посчитают, что долю им не додали - затаят камень за пазухой. А долю недодают всегда! Даже если все отдать, посчитают, что ты что-то скрываешь и зажал самое ценное. Словом, не хочу я заниматься этими теплоходами!
Катюха, зачитав мой опус, сказала, что ничего я не понимаю в людях, и чтоб подменил ее на вахте, пока она напишет как надо. На что пошел к штурвалу, цитируя классику "... Низложен, хм, какой красивый почерк!". Получил в спину снисходительный хмык.
Погода стояла неплохая, занял пост на корме, подставив лицо ветру. Впереди около семи ходовых часов, без надоевших вчера кричалок. И без людских проблем. Только ветер и парус. И любимая женщина, что стоит рядом.
К трем часам Катана, сворачивая паруса, подходила к оживленному каналу Станции. Тут жизнь била ключом. По бетонному краю канала носился народ, из канала выскочила Будка и в пенном буруне ушла на север. Запрашивать по рации о причинах оживляжа посчитал глупым, раз уж мы уже швартуемся. Вот только никого из "старой гвардии" Пана найти не удалось, как и самого Димыча. Опрос бегающего народа давал противоречивые результаты. Мнения разнились от "убегли они, нас бросив!" до "погибли все, сам видел!". Вернулся на Катану и отыскал Катюху, протиравшую Рогатку тряпочкой.
- Радость моя, как ты относишься к променаду по ядреной земле?
Супруга оторвавшись от занятия, задумчиво осмотрела башню. Кстати, надо не забыть перекрасить это серое пятно на белом фоне.
- А пошли, пройдемся. Считай, неделю уже никуда с борта не ходим.
И мы пошли. Мимо штаба, мимо брезентового городка палаток, мимо спортгородка и парковки. Проминались вдоль забора Станции слева море и людская суета, справа станция за бетонным забором. Для прогулок отведен узкий участок берега полтора километра длинной и сотню метров шириной. Прогулявшись туда и обратно мы, не сговариваясь, пошли "домой". После адреналина последних дней организм требовал продолжения. Супруга посмотрела мне в глаза и скромно напомнила, что я ей обещал разведку. На что задал нежной, хрупкой женщине некорректный вопрос - а ты сколько в рюкзаке унести сможешь?
Катюха жеманно повела плечиком и уточнила - Смотря, что нести. Твоих железяк мало. Моих флакончиков, или хотя бы бытовой химии килограмм двадцать.
Уточнил ехидно - А снарядов для твоей любимой Рогатки?
Катюха подумала серьезно - Зарядный ящик переносила. Далеко нести-то?
Показал разведенные сантиметров на пять пальцы - Рядом совсем. Метров триста четыреста.
Супруга оживилась. - Пошли тогда прямо сейчас?! А то настроение такое...
Катюха покрутила рукой. Но я ее понял. У самого было чувство, будто чего-то важное забыл сделать. - А пошли! - Уже улыбаясь, ответил половинке - Времени до темноты еще часов пять. Облачайся в доспехи!
Что любопытно, меня так и не спросили, куда и зачем мы идем.
- Звонок не работает, стучите ногами.
- Почему ногами?
- Но вы же не с пустыми руками собираетесь приходить!
(Фаина Раневская)
Финик выскочил из канала на открытую воду и поднялся на разгоне. Там, где величавая Катана шла полчаса, Финик долетел чуть больше чем за пять минут, по большой дуге, лихо, входя в русло незнакомой реки.
- А вон там, счастье мое, торчат бетонные сваи. Специально для лихих наездниц на катерах - потыкал в берег пальцем.
Катюха сбросила газ и пару раз вильнула, сбрасывая скорость. Только после этого спросила
- Где именно?!
- Без понятия, где-то там - пожал плечами, обремененными амуницией.
В нашей авантюре мне досталась роль тяжелой пехоты, вооруженной Суоми, Глоком, СВД и ракетницей. Винтовка за спиной, Суоми на шее. Двенадцать кило вооружений. Чем не тяжелый пехотинец? Катюха шла с Дикарем, Ругером и второй ракетницей. За спинами у нас были объемные, но пока пустые, туристические рюкзаки, с которыми начиналась наша эпопея. Пустые рюкзаки, это я образно. У меня был набор медвежатника плюс связка термитных электродов, у супруги термос с бутырами в пластиковой коробке. Про пачки с патронами не упоминаю. Это ныне само собой и не менее пяти на калибр. За исключением Винтовки - мне и так спину ломит.
Выглядели мы типичными аквабайкерами в шлемах, перчатках и сапогах только зачем-то собравшихся в горно-пеший поход и даже накинувшие на плечи бухты веревок. Вот такие мы горные аквабайкеробиатлонисты со стажем.
