— Точно, «просто постреляем»? Не как позавчера с рейдом?
— Да что же ты меня постоянно в утаивании подозреваешь! Я же тебе всегда правду говорю!
Катюха заинтересованно меня осмотрела, будто только что увидела.
— Правду? А расскажи-ка тогда, что у вас со Светкой было?
Аж икнул от неожиданности. Это же, сколько лет прошло…
— Не придумывай! Стрелять будем или пойдем обратно?
Усмехнувшись, супруга осмотрела плотные ряды нежити, глянула на солнце и резюмировала — часик постреляем и пойдем.
Около трех часов пополудни «Катана» под генуей резво шла на восток, оставив по левому борту нашу старую стоянку у Skiffer. Ветер посвежел, гоня с севера облачность. Завтра, похоже, опять будет снег.
Проскочив между островами Sarkaa и Lansi-Musta, яхта малым судовым ходом приближалась к Южной гавани, где обычно стоят известные финские паромы. Нам и там ничего нужно не было, но глянуть любопытно и некоторая вероятность «вдруг» присутствует. Вдруг действительно чего полезного найдем в обезлюдевшем порту?
На свою голову нашли военный корабль, стоящий у набережной напротив отеля Palace. Обматерил свое любопытство, но поворачивать не стал — уж очень это будет подозрительно. Сделаем вид, что мы тут на законных основаниях. Паромов, кстати, не было ни одного.
Катюха рассматривала корабль с веселым интересом, она так и не переключилась на военные рельсы и для нее военные корабли ассоциировались только с парадами и праздниками. А то, что он из носовой башни по нам влепить может…
Автоматически замурлыкал под нос»… Нас извлекут из-под обломков, поднимут на руки каркас, и залпы башенных орудий…». Супруга улыбнулась светло и радостно.
— Не надо так печально! Сейчас новости узнаем, с людьми поговорим. Войдут они в наше положение!
Даже хохмить не стал. Как-то в последние дни я живых людей опасаюсь больше, чем мертвяков.
По мере приближения к кораблю четче проступили детали пятнистого серо-темно-серого корпуса с номером шестьдесят два. Корабль небольшой, раза в четыре длиннее «Катаны». Судя по пусковым контейнерам на корме — ракетный катер. На носу орудийная башенка с тонким стволом, а за высоким мостиком башенка ПВО. И ни одного человека не видно.
Подошли с кормы катера к набережной, не рискнув вставать к боевому кораблю «вторым бортом». Набережная перед кораблем оказалась огорожена от города высоким, черным, решетчатым забором. Внутри загородки стояло несколько машин, лежало какое-то оборудование, и даже флагшток имелся. Въезд в огороженную область охраняли решетчатые ворота и будка постового. Словом, вид давно обжитого участка набережной. Только людей нет. За забором мертвяков полно, внутри есть несколько — а людей нет.
— Давай-ка постреляем — отдал распоряжение, идя за винтовками.
— С ума сошел? Тут же военные!
— Да не по ним, по мертвякам!
— Я понимаю, что не по ним, но вдруг они начнут свое «положите оружие, руки за голову…»
— Начнут, значит, есть живые, на что я и надеюсь. А не начнут, знать, живых нет.
Катюха сразу погрустнела. Она-то себе уже напридумывала хеппи ендов…
— Не расстраивайся, звезда моя. Мы все еще живы. Давай, кто больше мертвяков за десять минут отстрелит!
За два дня наработался некоторый опыт стрельбы из Дикарей, и мы бодро выкосили тех, кто был внутри отгороженного пространства и принялись за стоявших и ходивших вокруг. Тут мертвяки были пошустрее, чем на нашей первой стоянке — то ли на солнышке отогрелись, то ли действительно совершенствуются со временем, но некоторые даже уковылять от пули пытались. Зубастиков так и не заметил, хотя высматривал их в первую очередь.
Потом спорили о количестве заваленных кеглей, пытался доказать супруге, что «…у нас джентльменам верят на слово». Из вояк так никто и не вышел. Придется идти к ним в гости. «Сова, открывай! Медведь пришел».
Все же ходить по земле «зубастики» нас скоро отучат. Вместо двух десятков шагов по набережной до трапа мы перешвартовались вторым бортом к воякам. Корма катера возвышалась над водой не выше крыши рубки «Катаны», так что мудрить не стали, Катюха с Дикарем сидела на гике, опираясь ногами в крышу рубки, а я, вывесив кранцы, прижимался прямо под борт корабля, закрепившись на их стойки лееров.
— Как там, на палубе, любовнички? — задал вопрос сладкой парочке.
— Ты о чем? — Катюха всегда очень серьезно относилась к обязанностям. Если сказали бдеть и страховать, то даже шутки не всегда понимает, занятая бдением и страховкой.
— Ну, ты нашла себе симпатичного дикаря, и вы уже обнимаетесь на крыше! И это при живом мне. — Супруга не отвлекаясь, пожала плечами.
— Потому и живой, что обнимаемся. Дальше то что?
— Дальше зовем живых на корабле.
— Покричим?
— Постучим!
Со всей дури «постучал молоточком» в борт. Три коротких, три длинных, три коротких. Звонкий гул разносился по всему кораблю и по набережной. Если живые есть — придут. Или постучат в ответ, если заблокированы.
Прижал ухо к борту — вдруг у людей молоточка нет, и стучать будут головой, а это звук дает заметно тише, я проверял. Ухо замерзло, как и звуки.
