Барух и Эфраим, внуки Баал Шема, как–то задались вопросом: «Отчего это люди называют сына маггида ангелом? Пойдем–ка посмотрим на него». Но когда они достигли улицы, на которой жил Авраам, и увидели в окне дома его лицо, то побежали оттуда так быстро, что Эфраим даже выронил свою книгу псалмов.
Когда равви Авраам Ангел вошел в свой брачный чертог, его лицо внушало больший страх, чем когда бы то ни было, а его губы шептали какие–то отпугивающие слова. Такое появление жениха и его голос напугали невесту до самых глубин ее существа, и она без чувств упала на пол. Так она пролежала до самого утра, и ее трясло, словно при лихорадке.
Когда же Авраам вошел в брачный чертог на следующую ночь, сердце его жены наполнилось героической силой и она вынесла его устрашающее величие.
У равви Авраама родилось двое сыновей. После этого он стал жить уединенно, как жил до свадьбы.
Жене Авраама приснился сон. Она увидела огромный зал, в котором полукругом было расставлено множество тронов. На каждом сидел кто–либо из великих. Один из них сказал: «Давайте заберем его к себе». Другие хором согласились. Женщина подошла к ним поближе. Она стояла перед великими, восседающими на тронах, и молила и уговаривала их продлить ее мужу жизнь на земле. Ее слова горели убежденностью. Великие внимали в молчании. Наконец один из них произнес: «Дадим ему ради нее еще двенадцать земных лет». Другие хором согласились. Тут женщина проснулась. Когда маггид утром приветствовал домашних, он возложил руки на голову жены своего сына.
Накануне девятого дня Ава, дня разрушения Храма, люди сидели на полу в темноте в комнате для молитв, оплакивая разрушенную святыню. Когда чтец произнес: «Как запустело место святое, наполненное когда–то людьми!» – равви Авраам Ангел, сидевший среди людей, громко воскликнул: «Как!..», замолчал и упал, уткнувшись головой в колени. Когда чтец закончил, все разошлись по домам. Остался лишь равви Авраам, так и лежавший уткнувшись головой в колени. На следующий день его нашли все в той же позе. Он не вставал до тех пор, пока, словно наяву, не пережил разрушение Храма до конца.
Говорил равви Авраам: «Войны Фридриха Прусского научили меня новому пути служения Богу. Чтобы напасть на врага, не обязательно к нему приближаться. Можно, наоборот, отступить, обойти врага и напасть на него с тыла, так что в конце концов он все равно будет вынужден покориться. Не стоит подступать ко злу близко, но лучше отступить к истоку божественной силы и оттуда обойти зло, сломить его и обратить его в свою противоположность».
После смерти маггид явился своему сыну и, напомнив о заповеди чтить родителей, повелел ему оставить уединенную жизнь, потому что тот, кто живет уединенно, подвергается великой опасности. Авраам ответил: «Я не признаю отца во плоти. Я признаю только милостивого Отца всего живого».
«Но ты получил наследство при условии, что будешь почитать меня как отца и после моей смерти», – сказал маггид.
«Я отказываюсь от этого наследства», – ответил равви Авраам Ангел. В тот же момент на дом снизошел огонь, спаливший несколько незначительных вещей, которые маггид оставил в наследство сыну, – и ничего более.
Вскоре после того, как в огне сгорели одежды и утварь, которые маггид оставил своему сыну, шурин равви Авраама подарил ему белое пекеше, сделанное из белого шелка, чтобы он надевал его по большим праздникам. Был как раз канун Йом–Кипура, и Авраам принял подарок, который был знаком признательности его отцу. Но в синагоге, где горели все огни, равви Авраам, облаченный в подаренное праздничное одеяние, нечаянно задел один из светильников. Одежды вспыхнули. Цадик немедленно скинул их. Долго смотрел равви Авраам, как они превращаются в пепел. Он понимал, что происходит.
Однажды равви Авраам поехал к своему шурину в Кремниц. Самые выдающиеся представители местной общины собрались, чтобы приветствовать его. Но Авраам отвернулся от них и стал смотреть в окно на гору, у подножия которой лежал город. Среди тех, кто ожидал приезда цадика, был некий человек, весьма гордившийся своей ученостью и уверенный в собственной значимости. Он сказал сердито: «Что ты смотришь на гору? Разве ты никогда не видел ничего подобного?»
Равви ответил: «Я дивлюсь тому, что вижу, как такая горсть земли, как ты, так возвеличивает себя, что вот–вот превратится в гору».
Говорил равви Авраам: «Владыка мира! Если бы можно было представить какую–либо часть мира без Тебя, без Твоего влияния и промысла, то какая бы польза была нам от этого мира? И какая бы польза в таком случае была бы нам от иного мира? И какая бы польза была нам от пришествия Мессии и какая бы польза была нам от воскресения мертвых? Что радостного было бы тогда во всех этих вещах, да и зачем бы они были нужны?»
