Нет слов, самих по себе бессмысленных. Нет действий, самих по себе бесполезных. Сам человек делает слова бессмысленными, а дела бесполезными, неправильно говоря и поступая».
Равви Рафаэль из Бершада, любимый ученик равви Пинхаса, рассказывал: «В первый день Ханукки*[123] я пожаловался равви, что в несчастье трудно человеку сохранить веру в то, что Бог заботится о каждом из людей. Ему кажется, что Бог скрывает от него, несчастного. Свой лик. Что делать такому человеку, чтобы укрепить свою веру?»
Равви ответил: «Если он знает, что это сокрытие, то это уже не сокрытие».
Один ученик равви Пинхаса стал испытывать сомнение, ибо не мог понять, как это Бог может знать обо всех его помышлениях, даже о самых смутных и неопределенных. Он пошел к учителю, чтобы попросить его рассеять сомнение, раздиравшее сердце ученика. Когда он подходил к дому наставника, то увидел, что равви Пинхас стоит и смотрит на него в окно. Ученик вошел, поприветствовал наставника и уже собирался поведать о своих печалях, как цадик прервал его, сказав: «Дорогой мой, мне это известно. Почему же ты думаешь, что Бог не может этого знать?»
Говорил равви Пинхас: «На Новый год Бог пребывает в состоянии, называемом «восседающий на троне», и тогда каждый может увидеть его – каждый в соответствии с собственной природой: один – рыдая, другой – молясь, третий – исполняя хвалебную песнь».
Однажды на Новый год, перед тем, как вострубить в бараний рог, равви Пинхас сказал: «Во сне все творения обновляются, даже камни и ручьи. И если человек хочет снова и снова обновлять свою жизнь, то перед сном ему следует каждый раз совлекать с себя свою оболочку и представлять Богу свою обнаженную душу. Такая душа, взойдя к Небу, обретет новую жизнь. Но сегодня – день великого обновления, и все духовные творения погружаются в глубокий сон: и ангелы, и святые имена, и буквы Писания. Таков смысл великого суда, в котором обновляется дух. Так что сегодня человек погрузится в глубокий сон и обновляющая рука Бога коснется его». После этих слов он поднес бараний рог к своим губам.
Спросили равви Пинхаса: «Почему Мессия должен родиться в годовщину разрушения Храма, как о том говорит традиция?»
«Зерно, – отвечал равви, – брошенное в землю, должно рассыпаться, чтобы из него мог пробиться росток. Силу нельзя восстановить без того, чтобы прежде не погрузить ее в глубокую тайну. Совлечение формы, облачение в нее – все это делается в состоянии чистого ничто. При забывании возрастает сила памяти. Такова и сила воздаяния. В день разрушения сила опускается на самое дно бездны и поэтому затем возрастает. Вот почему в этот день мы посещаем могилы. Вот почему в этот день родится Мессия».
Говорил равви Пинхас: «Соломон, Проповедник, говорит: «Суета сует, суета сует, – все суета!»*[124] – потому что он хочет разрушить этот мир, чтобы можно было воспринять новую жизнь».
Говорил равви Пинхас: «Послушайте, и я расскажу вам о смысле чуда света в Ханукку. Свет, скрытый со дней творения, тогда открылся. И каждый год, когда на Ханукку зажигают светильники, во плоти является скрытый свет. И это свет Мессии».
Равви Пинхаса кто–то спросил: «Почему сказано «в день, когда Бог сотворил на земле человека», а не «в день, когда Бог сотворил на земле человечество»?»
Равви Пинхас ответил: «Чтобы ты служил своему Творцу так, словно на земле существует один–единственный человек – ты».
Спросили равви Пинхаса: «Почему Бога именуют «маком»*[125], то есть «место»? Он, конечно, место, где находится мир, но не следует ли Его тогда называть «местом мира», а не просто «местом»?»
Цадик ответил: «Человек должен войти в Бога так, чтобы Бог мог его окружить со всех сторон и стать его местом».
Как–то спросили равви Пинхаса, почему когда он молится, то нельзя услышать ни единого звука и увидеть хотя бы одно движение, так что кажется, что он утратил рвение, которое других цадиким заставляет во время молитвы содрогаться всем существом, с головы до пят.
«Братья, – отвечал цадик, – молитва означает прилипание к Богу, а прилипание к Богу означает утрату собственной сущности, как будто душа покидает тело. Наши мудрецы говорят, что есть смерть тяжелая, словно травление каната на корабельных мачтах, и что есть смерть легкая, словно пропускание волоса через молоко; эта последняя называется «смертью в поцелуе». Эта легкая смерть даруется людям по моей молитве».
