Р
Покойтесь с миром:
Иен Кёртис, Мартин Хэннет, Роб Греттон, Тони Уилсон и Рут Польски.
Без вас Хасиенды бы не было.
С самого начала было ясно, что проблем не избежать.
Действительно, когда в 2003 году Клод Флауэрс предложил мне написать книгу воспоминаний о Хасиенде, мне сразу пришла в голову известная цитата о шестидесятых: «Если вы их помните, значит, вас там на самом деле не было». Это как раз про Хасиенду.
Словом, мне нужна была помощь, и книга эта — плод совместных усилий. Затеял всё Клод, и он же помог мне вспомнить многое из того, что казалось забытым, а Эндрю Холмс восполнил недостающие факты и разобрался с документами.
Если вам что-то понравится в книге, то это моя заслуга. А если нет — все претензии к ребятам.
Мы облажались по-крупному, чёрт возьми.
Или нет?.. Иногда я размышляю над этим: на дворе 2009 год, а Хасиенда известна как никогда. Хотя денег она от этого приносить не стала — тут без перемен. Нынче исполняется двадцать один год эйсид-хаусу, и мы проводим «Вечеринки Хасиенды» по всей Великобритании. Мы также наладили производство CD, футболок, ботинок, открыток, плакатов, уникальных велосипедных рам и даже организовали художественный проект с Беном Келли — неплохо, правда? Что же в итоге из всего этого получится?
Похоже, наш менеджер Роб Греттон был прав по поводу Хасиенды. Прав он оказался и на поминках по Йену Кёр-тису, когда сказал, что Joy Division станут успешной группой через десять лет. Тогда это совсем не утешало, но он попал в точку: через десять лет Joy Division добились признания, которое сохранялось на протяжении двадцати и даже тридцати лет. Группа всё ещё популярна, и этим всё сказано.
Затем, когда мы оказались близки к банкротству, надо сказать добровольному, он посоветовал нам оставить за собой права на названия.
«Почему?» — спросил я.
«В будущем они смогут приносить прибыль».
«Исключено, — подумал я. — Кому какое дело?» Тогда всё это меня порядком достало.
Но ему было дело. Больше никто интереса не проявил, и я передал Робу деньги для выкупа прав на названия. Начался долгий период напряженной работы по исправлению недоработок, нескончаемые потоки документов и издержек на юридические услуги, разборки с незаконными торговцами. В итоге мы достигли цели и, надеюсь, сможем пожинать плоды своего труда.
Но сперва я должен рассказать историю клуба, не так ли? Рассказать, как Хасиенда повлияла на клубную культуру в Англии. Какие ошибки мы допускали и как, будучи полны оптимизма, получали новый урок.
Это была захватывающая история. Неприглядных моментов, связанных с клубом, было немало (криминал, наркотики, разборки, проблемы с полицией), но заведение стало легендарным не благодаря им. Хасиенда оказалась суперклубом ещё до того, как появилось это понятие. В своих стенах клуб сформировал жанр «мэдчестер», а в северной части Англии способствовал рождению эйсид-хауса — отсюда эти два музыкальных жанра распространились по всему миру. Наконец, в клубе прошло столько великолепных концертов, что в голове не укладывается, особенно если учесть состояние публики.
Когда мы открывали Хасиенду, ребята из Factory и New Order не имели опыта коммерческой деятельности. Мы просто вложили свои деньги и доверились персоналу, в основном состоящему из наших друзей. Это была плохая идея. Друзьями становятся вовсе не из-за деловых качеств, но мы усвоили это на своём горьком опыте. Мы всё усваивали на собственном горьком опыте.
Группа New Order поначалу не сильно была вовлечена в дела клуба: первые годы я даже не задействовал своих знакомых, не говоря уже об участии в финансовой стороне вопроса. Сказать по правде, я не особо вникал в это. Я мог посещать клуб бесплатно, и этого было достаточно (некоторым членам группы иной раз и это не удавалось). Меня одолевали сомнения, и, несмотря на то что я официально владел клубом, обходившимся мне в кругленькую сумму, я абсолютно не ощущал его своей собственностью. Никто из нас не ощущал. Но по мере того как проблемы росли, нам нужно было принимать более активное участие в управлении. Так в 1988 году я стал одним из руководителей клуба. К тому времени уже никто не мог привести дела в порядок.
Но я уже слишком прочно увяз в этом бизнесе, чтобы выйти из него.
Как говаривал наш бухгалтер, «меня не волнует, насколько клуб убыточен, до тех пор пока я получаю зарплату». «А вот тогда, — добавлял он, — ударит так, что мало не покажется».
Однажды мы прикинули, что с открытия клуба в 1982 году до его закрытия в 1997-м каждый посетитель стоил нам десять фунтов. Мы потеряли так много из-за неумелого менеджмента и абсолютной тупости. Но мы были уверены, что вписываем свои имена в историю, а не зарабатываем деньги. Впрочем, если мне доведётся оказаться на мели, я прогуляюсь по Манчестеру и попрошу всех вернуть мне мою десятку.
Я поделюсь деньгами с остальными, честное слово.
