В мире наступают смутные времена, когда власть захватил настоящий монстр. Самопровозглашенный император-тиран Тасянь-цзюнь бесчинствовал, приводя в трепет врагов, а бывших товарищей – в ужас. Под его правлением все духовные школы были вынуждены склониться перед ним и бездействовать. Он попирал все законы мира, устанавливая новые.За свое сумасбродное правление Тасянь-цзюнь прослыл в быту как «собачий император». Однако даже монстру может надоесть постоянный хаос. Решив, что все долги выплачены и каждого настигло возмездие, он решил завершить свой порочный жизненный путь. В окружении цветущих яблонь Тасянь-цзюнь в последний раз закрыл глаза… чтобы открыть их вновь, вернувшись назад во времени. Неужели даже над ним смилостивились небеса, дав возможность исправить ошибки прошлого?
肉包不吃肉
二哈和他的白猫师尊
Rou Bao Bu Chi Rou
The Husky and His White Cat Shizun
Cover illustration © 2022 Seven Seas Entertainment, Inc.
© Каретникова Ю.С., перевод на русский язык, 2025
© ООО «Издательство АСТ», 2025
До того как Мо Жань стал императором, частенько находились люди, обзывавшие его собакой.
Односельчане звали его поганой шавкой, двоюродный брат – паршивым псом; названая же мать особенно отличилась, клича его «сукиным сыном».
Разумеется, некоторые черты, придававшие ему сходство с собакой, были не так уж плохи. Например, участницы его многочисленных интрижек всегда с притворным возмущением отзывались о нем как о кобеле в человеческом обличье, который сперва совращает сладкими речами и едва не лишает партнершу жизни своим любовным искусством, но затем в мгновение ока покидает ее постель и отправляется пускать пыль в глаза кому-нибудь еще. Все должны были знать, что он, Мо Вэйюй, лучший по части плотских утех; никто не мог сравниться с ним, и его слава гремела по округе, сотрясая, казалось, сами небеса.
Нельзя не признать, что люди были совершенно правы: Мо Жань на самом деле напоминал безмозглого пса, бешено виляющего хвостом.
Тем не менее подобные собачьи прозвища перестали звучать, как только он стал императором мира совершенствующихся.
Однажды небольшая духовная школа из дальних приграничных земель прислала ему в дар щенка, скорее смахивающего на волчонка пепельно-серого окраса с пятном на лбу, по форме напоминавшим три язычка пламени. Умом щенок не отличался; будучи всего лишь с дыню размером, он выглядел таким же круглым и безобидным, но ощущал себя невероятно грозным зверем. Стремительно промчавшись через тронный зал, щенок попытался вскарабкаться наверх по высоким ступеням, чтобы получше рассмотреть сидящего на престоле человека с невозмутимым лицом. Впрочем, щенячьи лапы были еще слишком коротки, поэтому все его попытки окончились неудачей.
Мо Жань какое-то время внимательно наблюдал за этим неугомонным и совершенно бестолковым комком шерсти, а потом вдруг расхохотался и сквозь смех негромко выругался:
– Вот сукин сын!
Щенок быстро вырос и превратился в большого пса, заматерел, состарился, а потом издох.
Казалось, Мо Жань успел лишь моргнуть, а тридцать два года его жизни, полные взлетов и падений, блеска славы и горечи унижений, уже пронеслись мимо.
Пресытившемуся всем на свете Мо Жаню было одиноко, жизнь казалась ему пресной и бесцветной. С годами знакомых лиц рядом оставалось все меньше. Когда даже собачья жизнь Тройного Огонька подошла к концу, Мо Жань почувствовал, что, пожалуй, пора и ему поставить точку.
Отрывая от лежавшей на блюде с фруктами прозрачной, сочной виноградной грозди по ягоде, он неторопливо, с ленцой, без малейшего интереса к результату счищал с них фиолетовую кожицу спокойными, умелыми движениями. Полупрозрачная зеленоватая мякоть подрагивала на кончиках его пальцев, истекая соком, пурпурным, будто крылья диких гусей на заре или увядающий весной яблоневый цвет.
А еще этот цвет напоминал грязную и липкую кровь.
Без всякой охоты проглотив сладкую ягоду, Мо Жань оглядел свои пальцы сквозь полуприкрытые веки и лишь после этого вяло распахнул глаза.
«Время пришло», ― подумал он.
Пора и этому достопочтенному[1] отправиться в преисподнюю.
Мо Жань, по достижению совершеннолетия нареченный Вэйюем.
Первый правитель мира совершенствующихся.
Добиться такого положения было делом нелегким: требовалось не только безукоризненно владеть заклинательским искусством, но и, отбросив всякий стыд, идти по головам.
До его прихода к власти в мире совершенствующихся было десять соперничающих между собой крупных школ. Однако, сколько они ни грызлись друг с другом, ни одной не удавалось нарушить равновесие сил. Кроме того, главы десяти школ, которые, возможно, не без удовольствия присоединили бы к своему имени дополнительный титул, были прекрасно образованными людьми, хорошо знакомыми с древней литературой, а потому страшились кисти летописца, способной навечно покрыть их имена несмываемым позором.
Мо Жань же был совсем из другого теста.
Он был бродягой из низов.
Он совершал поступки, на которые не осмелился бы никто другой.
Пил крепчайшие вина, взял в жены красивейшую из женщин, захватил власть над всеми духовными школами, назвавшись Тасянь-цзюнем, «Владыкой, попирающим бессмертных», а затем объявил себя императором.
Все пали ниц перед Мо Жанем.
Те, кто не пожелал этого сделать, были безжалостно истреблены. В годы его владычества мир совершенствующихся захлебывался в крови, отовсюду доносились жалобные крики и горестные стенания. Бесчисленное множество благородных воителей лишилось жизни, а последователей школы Жуфэн, одной из десяти крупнейших, и вовсе истребили всех без остатка.
