– Ждать, – наказал Дедил, – покуда у вала не встанут не менее трех десятков с лестницами. О том доложить.
Сотни Абашиза и Кашура, потерявшие четверть воинов от двух камнепадов, сблизились со рвом, подтянули бревна для мостков, начали их вязать. Лучники поджигали стрелы, пускали их в сторону крепости, стараясь попасть выше частокола. Некоторым это удавалось.
Горящие стрелы впивались в крепкий дуб первой стены. Нередко стрелы ломались и летели вниз. Оборона Вольного на удивление молчала. Перешел ров первый десяток, за ним второй, третий. Лучники продолжили пускать горящие стрелы, однако дуб не загорался – едва он прихватывался огнем, на него сразу же лили воду.
Вот уже четвертый десяток у вала. Люди Кашура подтащили лестницы, полезли по мосткам. Сторож башни крикнул Дедилу:
– Вождь, внизу у вала около пяти десятков басурман, у них лестниц с дюжину. Подымают!
Вождь варузов, он же сотник обороны западной стороны, отдал приказ десятнику лучников:
– По десяткам внизу – бей!
Лучники начали пускать стрелы в наступающих. Делалось это так. Двое лучников отпускали тетивы с одного края, укрывались, появлялись двое на угловой башне, пустив стрелы. Прятались они, появлялись двое на стене, затем так же двое рядом и, наконец, трое на башне ворот и участке ближнего к северной части.
Этот прием оказался очень удачным. Лучники горцев не могли уследить за лучниками крепостной стены, а пытавшиеся поднять лестницы бележи, не успевшие укрыться щитом, падали в ров, пронзенные стрелами.
За короткое время два десятка перешедших через ров бележей было убито, лестницы сброшены. Три десятка кинулись к своим мосткам и далее – к стану. Тут же сигнальщики метателей подали сигнал, и два камнемета накрыли отходящих.
Абашиз смотрел на это с открытым ртом.
Солнце не успело подняться над лесом, а у него уже не было полусотни. Кашур, упав на колени, в отчаянии бился головой о землю.
А поляне, как только бележи западной стороны отошли, сразу же прекратили стрельбу. И только из-за частокола на стену в разных местах еще выливали бадьи с водой. Тушили то, что с трудом успели поджечь горцы.
Дедил махнул рукой.
Сигнальщики камнеметов пошли к северной стороне, внизу вышедшие на тушение пожаров бабы да отроки с бадьями и ведрами двинулись следом.
Стрелки набивали колчаны стрелами. Спустились два мужика, получившие легкие ранения. К камнеметам подошла телега, груженная булыжниками.
Абашиз еле остановил остатки отрядов, отступивших после первой попытки штурма. Пересчитал, сплюнул с досады на землю.
Подошел Кашур чернее тучи:
– Что происходит, Гузир? Крепость полян заколдована их богами?
Опытный сотник в отчаянии вскричал:
– К шайтану этих богов! Есть только один Бог – наш. Сколько у нас осталось людей, Батир?
– Хорошо если полусотня.
– Считай лучше!
– Что, атаку не повторим?
– Чтобы лишиться всех людей?
– И что делать будем?
– Выдели пару десятков лучников, пусть носятся вдоль стен и стреляют. Надо поджечь этот Вольный!
Кашур проговорил:
– У вала наши раненые. Их выносить будем?
Абашиз посмотрел на сотника:
– Какой ответ ты от меня ждешь? Да – меня обвинят в новых жертвах! Нет – получится, что я бросил раненых…
– Я просто спросил.
– Легкие выберутся из-под стен сами. Тяжелых не вытащить. Новую атаку надо обсудить с другими сотниками. Вот только как это сделать? Мы не знаем, что происходит на севере и особенно на востоке. Мыслю, следует немедля послать гонцов к беку. Пусть шлет нам сотню Адара.
Кашур кивнул:
– Гонцов я отправлю и пошлю воинов посмотреть, что делается на севере.
– Хоп. Я обойду ратников.
На севере все начиналось так же, как на западе. Сотня Заура Кобара, заменившего Каира, стремительно пошла к большому рву. Пустили лошадей, тащивших бревна для мостков. Кобар решил подойти вплотную к крепости и зажечь северную сторону горящими стрелами, но проскочить участок камнепада сотня не смогла. Несмотря на всю стремительность, камнеметы накрыли последнюю линию нападавших. Взревели пораженные камнями бележи, завалились раненые кони, уцелевшие рванулись в разные стороны.
Строй второй линии сломался. Но передовые десятки продолжили движение, но и на них обрушились смертоносные камни.
Поняв, что прорваться ко рву не удастся, Кобар приказал сотне возвращаться. Бележи северной сотни подхватили раненых и убитых и кинулись прочь от этого страшного места. Отошли вовремя и потому избежали окончательной гибели. Два десятка погибших и около десятка тяжелораненых. Уцелевших насчитывалось семь десятков, но это еще была сила.
Гонец Кашура доложил о произошедшем сотнику. Доклад слышал и Абашиз. Он чему-то злобно усмехнулся и проговорил:
– Вот и выскочка Кобар получил свое. Если и на востоке наступление сорвется, беку придется менять свои планы. – Он повернулся к Кашуру: – Гонцов к Шамату отправил?
– Да, только не надо кричать на меня, Абашиз, мы равны в положении: мой род не меньше твоего.
– Нам бы еще сохранить свои рода. Сейчас главная надежда на Месира.
– Ты забываешь Гамиза.
– Гамиз не был тут в прошлом году, он не ведает о стойкости полян, будь они трижды прокляты.
