Эта фраза всё расставляет по своим местам. Я вспоминаю, с какой ненавистью он смотрел на Иру. Слышу в его голосе ноты плохо сдерживаемой похоти и инфантильного желания получить недосягаемое. Впервые интеллект и эмоциональная нестабильность пересекаются в абстрактной точке, нивелируя образ интеллектуала, превращая его в закомплексованного задрота, которому все познания в высшей математике - что вилами по воде. Я всё это понимаю, хотя слова меня и ранят. Он пытается возвыситься, втоптав в грязь более успешного человека. Может, с кем другим бы и покатило. Но я Елена Саймонс. Тысячи фолловеров, гонорары от рекламы, самый лучший парень универа и сотни других, готовых оказаться на его месте. Что мне слова этого неадекватного ботаника?
- Без селфи - так без селфи. Пятьсот гривен тебе хватит? Да, имя заказчика оставь при себе, мне малоинтересно.
- Пятьсот? Да я рублю биткоины каждый лень. Пятьсот?
Не ведусь на рёв оскорблённого эго.
- Сколько это в бит... центах, да? Я не в теме.
Смотрю в выцветшие глаза с поволокой лёгкого хмеля, как мне кажется, с вызовом. Но собеседник неожиданно меняет полярность своих эмоций. Ярость и пренебрежение расслабляют черты его некрасивого лица. Из взгляда уходит похоть и непонятное чувство, которое можно было бы назвать завистью, будь он девчонкой.
- Лена, я хотел помочь тебе от чистого сердца. И я это сделал. Мне не нужна оплата моих благих намерений.
Либо он мастерски меняет тактику, либо... да, смелее, Саймонс, признай это. Перед тобой неадекват. То ли он сидит на чём-то типа «спайса», то ли проблемы с головой у него давно. Смена настроения, попытка принизить тебя, навязчивость, телефонный звонок. Так какого тебе до сих пор не страшно?
- Я не вижу ничего «благого» в том, что ты узнал мой номер. Если ты хотел, чтобы я оценила твою «крутость», есть другие методы... - не понимаю, почему говорю с ним, как с ребенком, после всего сказанного. - Ты говорил, вышел на заказчика.
Морщусь от скрежета стула по плитке, когда Desperado подвигается ко мне. С трудом удерживаюсь от желания отодвинуться. Потому что в его глазах пьяная нежность и восхищение. В глазах человека, что только что скептически высказался по поводу моей внешности. Это настолько нелогично, что приоткрываю рот, ожидая, что же будет дальше.
- Мне нужно проверить. Ты куда-то спешишь? Или тебе противно проводить со мной время?
Началась эпопея в стиле «Ты меня уважаешь?» Я не успеваю опомниться, как он накрывает мою руку и недвусмысленно гладит запястье. При этом смотрит так, будто я должна прямо сейчас растечься лужицей от этой ласки.
- Что ты делаешь?
- У тебя нежная кожа. Можно, я ее поцелую?
Надо было уходить еще на стадии «селфи». Краем глаза вижу официанта, идущего к нашему столику, трясу головой, давая понять, что ничего зазывать не буду. Тянусь к сумке, вырывая руку, но хватка Виктора крепнет.
- Отпусти. Ты совсем, что ли?
- Ты другая. Ты не такая, как все эти дуры из твоего окружения. Умная. Теперь я понимаю.
Мне мерзко. А собеседник, видимо, этого не понимает.
- Я думаю, ты меня полюбишь. Когда я уничтожу каждого, кто говорит о тебе плохо. Вот увидишь...
Договорить не успевает. Чья-то тень заслоняет свет, буквально вклинивается между мной и осмелевшим Desperado, и я непроизвольно охаю, узнав Костю. Словно в замедленной сьемке, наблюдаю, как он хватает Виктора за отвороты ветровки, рывком поднимая со стула. Но на самом деле все происходит быстро. Глухой стук, удар. Виктор падает, ухватившись за спинку стула, опрокидывает его на себя.
- Она не любит, когда её трогают. Ты не понял? - ласково говорит Mefisto. - Как ты, моя золотая?
Он не обвиняет, не спрашивает, какого чёрта я сижу тут с этим невразумительным парнем, не закатывает сцен ревности. Я встаю, прижимая к себе сумку, киваю. И почему-то не могу оторвать взгляд от Desperado. Он стоит на коленях, держась одной рукой за поваленный стул, а другой - за разбитый нос. Рука в крови. Это омерзительно.
Не понимаю своих чувств. Отчего-то не хочется ощущать себя девчонкой, из-за которой дерутся парни. Плюс ко всему, нет никакого сочувствия к Виктору, как и осуждения поступка Кости. Хочется просто отсюда уйти и вымыть руки с мылом.
Конечно же, кафетерий полон студентов. И все знают, кто такой Mefisto. Скорее всего, кто-то и стукнул ему, увидев меня здесь. Но сейчас не хочется об этом думать. Оглядываю посетителей. Замечаю, что некоторые снимают на телефон. Но всё произошло так внезапно, что вряд ли они успели заснять момент удара. И Новак, потеряв на миг интерес к противнику, поворачивается к зрителям. На его губах обаятельная улыбка. У него практически нет ненавистников, только почитатели.
- Всё норм, ребята. Не надо снимать, ничего интересного не происходит.
Я смотрю в восторженные лица очевидцев и понимаю, что должна тоже что-то сказать. Поднимаю ладонь в знак приветствия и улыбаюсь.
- Ну, не стыдно вам? У человека гипертония шарахнула до кровотечения из носа. Можно помочь, а не снимать.
